Меня бы уже разорвали на части за попытку убить Лебедева. Черт. Черт. Черт.
Я прижала руки к лицу, пытаясь собраться с мыслями.
Если дочь Шершня действительно здесь, значит, всё становится ещё опаснее. Если она от него избавилась, значит ненавидела его и всех тех, кто на него работал, но ведь и она сама...
Фёдор прав. Как бы это не было грустно.
Хотя, я итак с прошлого разговора с братом Владимира поняла, что я должна держать язык за зубами.
Одно неверное слово — и меня сдадут.
Но у меня в голове уже крутилась другая мысль.
Если она не знает, кто я... Если никто пока не знает... И призирает тех, кто таким, как эти уроды занимается... Может, это и есть мой шанс?
Шанс выбраться отсюда.
Глава 24
Владимир
Я сидел в своём кабинете, уставившись на фотографии Алины.
Их у меня было немного.
Она ведь скрытная. О такой, как она, даже говорят редко.
Лебедь — белая, гордая и холодная.
Но я знал, что скрывается за этим фасадом: хрупкость и страх.
Я видел это в её глазах, когда она стояла передо мной на аукционе.
Тогда она поняла, что попала в капкан.
Не зря говорят — чем больше зверь борется, тем сильнее сжимается петля.
И я был тем, кто держал верёвку.
Я поднял фото на уровень глаз.
Профиль. Строгие линии. Лёгкая тень на лице делала её черты резче, а взгляд — отстранённым и недоступным.
Как будто на снимке не человек, а застывшая кукла.
Стрелок. Хладнокровная сучка, которая чуть не убила меня, иронично ведь?
Теперь она лежала в моей постели и смотрела на меня с тем же вызовом. Только вот теперь у неё нет оружия.
Нет власти.
Я отнял это.
Все у нее отберу.
Сломаю ее.
Если бы не этот чёртов аукцион, я бы искал её сам.
Пришлось бы.
Охотился бы, а потом устранил.
Без сожалений.
Но судьба — странная штука.
Она сама подкинула мне её на блюдечке.
— Вот и попалась, птичка, — усмехнулся я себе под нос.
Я задумался о Маше. Может вызвать её? Узнать, что эта Лебедушка любит. Чего боится?
Прямо сейчас у меня был ключ к её прошлому.
Маша — единственный человек, который мог пролить свет на то, что ей дорого.
Но я не торопился. Я ведь люблю растягивать удовольствие.
Пусть пока сидит там, рисует свои картинки и думает, что у неё есть хоть какой-то выход.
Я прикрыл глаза и представил Алину рядом со мной.
Представил, как она стоит под моим прицелом.
В её глазах ярость и страх — две эмоции, что всегда борются в таких, как она.
Но победит та, что сильнее.
Я заставлю её бояться.
А может, даже заставлю смотреть на меня иначе.
Никогда не понимал людей, которые хотят только покорности.
Мне нужно больше.
Мне нужно сломать. Теперь уже нужно.
Разбить вдребезги, чтобы собрать обратно по кускам, как мозаику, только на свой лад.
Когда-то я был другим.
Смешливым, саркастичным придурком.
Мир казался мне проще.
Дружбы, любовь — всё это имело смысл.
Но потом пришли другие времена.
Люди, которым я доверял, предали.
Те, кого любил, показали свою истинную сущность.
Мир не меняется сам по себе.
Его меняют люди.
И я тоже изменился.
Стал таким, каким должен быть.
Хищником, который держит всё под контролем.
Если ты не будешь охотником, тебя сожрут.
Факт. Истина. Смысл.
Я выпрямился в кресле и бросил взгляд на окно.
Улицы покрылись снежной пеленой.
Где-то на заднем дворе лаяли собаки — мои верные псы. Они знали меня и никого другого.
Интересно, понравится ли им ОНА?
Мысли сами по себе сложились в план.
Пора бы познакомить Алину с собаками. Зачем? Да просто так. Пусть привыкнут к её запаху.
Если она вдруг решит сбежать — хотя бы одна из них её найдёт.
Кроме того, мне хотелось вывести её наружу.
Хочу посмотреть, как она отреагирует.
Что в её глазах будет: страх или надежда?
Надежда, зуб даю. Будет анализировать обстановку.
Я поднялся из-за стола и захлопнул ящик.
Слова Федора всплыли в голове: "Хладнокровная сучка". Может быть. Но даже лёд когда-то тает.
Превращается в воду. А вода она покорная, меж пальцев течет, и эта малышка, течь подо мной еще будет.
— Федя, — позвал я, выйдя из кабинета. Мой друг тут же появился в дверном проёме. — Позови Алину. Пусть соберётся. Я выведу её на улицу. Надо познакомить с собаками.
Федор скептически поднял бровь, но лишь кивнул:
— Надо ли?
Я кивнул и ухмыльнулся.
Он все понял.
Он ушёл, а я остался стоять в коридоре, обдумывая детали.
Пусть она привыкнет к этому месту.
Пусть начнёт чувствовать себя частью него.
Это будет куда проще, чем она думает.