Не каждый день ты все-таки, Алина, девственность теряешь.
Глава 30
Алина
Я вышла из ванной, обернувшись пушистым полотенцем, и замерла, увидев Олесю.
Кожа еще помнила воду, каждая пора будто была раскрыта, и от этого я чувствовала себя особенно уязвимой, словно с меня сняли не только одежду, но и защиту.
Она стояла у кровати, на руках кружевная маска. Чёрная, странная, но красивая, она выглядела крайне неуместной в этой обстановке.
Контраст между уютом комнаты и этим предметом резал по нервам, как фальшивая нота.
Я аж покосилась на нее быстрее, чем успела что-либо сказать, но она сказала первая.
— Надень это, — произнесла спокойно, протягивая мне маску.
— Что это? — выдавила я, чувствуя, как сердце сжимается от предчувствия.
В груди стало тесно, дыхание сбилось, и я поймала себя на том, что считаю удары сердца.
Ну я не слепая, вижу, что маска. Но мы что тут собрались на бал? Я никогда такое не носила.
— Так принято. Ему не нравятся смотреть на лица.
Её голос был ровным, словно она объясняла очевидное.
Чего?
Для него все как одна?
Эта ровность пугала сильнее любых криков.
На лица? Чего? А на свое в отражении он тогда как смотрит, извините меня?
Рядом с ней на кровати лежали еще несколько вещей: чёрное кружевное бельё, короткий шелковый халат, который казался почти прозрачным, и мягкие тапочки.
Я машинально отметила порядок, в котором всё было разложено, как будто это тоже часть ритуала.
Я смотрела на это, не в силах пошевелиться. Ну нет, я как девка развязная в них буду.
— Это обязательно? — спросила я тихо, надеясь, что она скажет «нет».
Глупая надежда, но без нее я бы просто сломалась.
— Да, — ответила она так, словно это была единственная истина в мире.
Так и было.
Я с тяжёлым вздохом взяла бельё и халат, чувствуя, как с каждым движением дрожь охватывает меня всё сильнее.
Пальцы подрагивали, ткань скользила, и мне приходилось прилагать усилие, чтобы не выронить вещи.
Это предвкушение мне уже поперек горла стоит. Пусть уже скорее все там сделает да пойду я дальше думать, куда как и чего.
Спиной к Олесе, я медленно сняла полотенце и начала одеваться.
Я старалась не думать о том, как выгляжу, концентрируясь только на последовательности движений.
Каждая деталь этого наряда была будто создана, чтобы заставить меня чувствовать себя уязвимой.
Тело отзывалось напряжением, плечи сами собой поднимались, словно я пыталась спрятаться внутрь себя.
Кружевное бельё подчеркивало всё, что я хотела скрыть. Шелк халата холодил кожу, прилипая к телу, а длина была такой, что я всё время пыталась натянуть его ниже.
А ниже некуда. Все, край.
Когда я обернулась, Олеся смотрела на меня так, словно оценила, насколько хорошо я справилась.
Её взгляд был быстрым, профессиональным, без эмоций.
— Тапочки, — указала она на пол.
Я послушно надела их, хотя ноги в них казались ещё более беззащитными.
Пол под ступнями ощущался слишком твердым, словно напоминая, что здесь нет места мягкости.
— Смотри, — начала она, подходя ко мне ближе. — Тебе нужно быть покорной. Улыбаться. Делай, как скажут…
Каждое слово ложилось грузом, и я ловила себя на том, что киваю, не осознавая до конца.
Улыбаться? Лебедеву? В горле пересохло, и я не сразу смогла ответить. Эта мысль сама по себе была невыносимой.
Не один? Нет. Что-то внутри меня подсказывает, что точно будет один.
— Ты серьёзно? — вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать.
Олеся слегка пожала плечами, словно это не подлежало обсуждению.
— Я серьёзно…
Я слушала, но часть меня уже отстранялась, будто ставя между нами стекло.
Можно я проснусь? Пожалуйста, можно я проснусь?
Она поправила халат на моих плечах, и от её прикосновения мне захотелось отстраниться, но я не сделала этого.
Я стояла неподвижно, считая секунды.
— Дыши, Алина, — сказала она, глядя мне прямо в глаза. — Просто дыши…
Я попыталась последовать совету, но вдох вышел рваным.
Её слова, казалось, доходили до самого дна моего существа.
Боже...
Но чем больше я смотрела в её глаза, тем сильнее меня трясло.
Это была не забота, не поддержка.
Это была странная смесь спокойствия и обречённости, словно она уже давно смирилась с этой жизнью и теперь пыталась передать мне это умение.
А я ведь никогда не смирюсь?
Я сделала глубокий вдох, но он получился резким и неровным.