Мои руки сжались на краях халата, как будто эта тряпка могла дать мне хоть какую-то защиту.
Ткань под пальцами сминалась, и это ощущение почему-то заземляло.
Ничего не могло и никто и рыжий тоже меня не спасет. Все все равно. Они готовят меня как шеф повара на корм льву.
— Как ты это делаешь? — тихо спросила я, чувствуя, как отчаяние подступает к горлу.
Дыши. Тебе сказали – души. Вот и дыши, Алина.
— Я просто научилась. Ты тоже научишься.
Она слегка сжала моё плечо, будто напоминая, что другого выбора у меня нет.
Это прикосновение было последней точкой.
А внутри всё кричало!
Это не я. Я не могу быть такой. Не могу просто улыбаться и притворяться, что всё в порядке. Не могу смириться. Я в него стреляла. Стреляла и промахнулась. Боже мой.
Но я кивнула. Потому что другого выхода у меня действительно не было.
В одном она точно права – он не тиран и не грубый. Он просто хладнокровный саркастичный диктатор.
Глава 31
Алина
Я стояла в комнате, чувствуя, как стены будто сдвигаются ближе, а воздух становится всё тяжелее. Е-мае. Как там говорили в мультике, укуси меня пчела.
Голова слегка кружилась, в висках стучало, и мне приходилось упираться пятками в пол, чтобы не потерять равновесие. Пространство будто плыло, и я цеплялась взглядом за любые мелочи — край стола, линию на стене, складку на шторах.
Грудь сдавливало тревога, и каждый вдох давался с трудом. Пальцы дрожали, тело едва слушалось, а ноги казались ватными.
Казалось, что если я сейчас закрою глаза, то уже не смогу их открыть. Сердце билось слишком быстро, сбивчиво, как будто пыталось вырваться наружу.
Я в обмороке сейчас буду.
Дыши, Алина, просто дыши.
Медленно. Считай. Раз — вдох, два — выдох. Я повторяла это про себя, вцепившись ногтями в ладони, чтобы не дать себе окончательно рассыпаться.
Но ни одно усилие не помогало справиться с той волной паники, которая накрывала меня ужасно.
Когда дверь резко распахнулась, я вздрогнула.
Звук был слишком резким, и тело отреагировало раньше разума — плечи дёрнулись, дыхание сбилось.
В комнату вошёл Федя.
Его лицо, как обычная статуя. Бабуин, или просто истукан. Все, бетонный и застывший мужик.
Я попыталась поймать его взгляд, но он словно скользил мимо, не цепляясь за меня.
Он подошёл ближе, молча.
Я насторожилась.
Его пальцы сомкнулись на моих плечах, и он чуть встряхнул меня.
Тепло его рук неожиданно заземлило, будто кто-то резко притормозил этот внутренний разгон.
Это движение было не грубым, но достаточно резким, чтобы я почувствовала, как дрожь на мгновение утихла.
— Соберись, — рыкнул прямо в лицо мне,— Соберись уже, хватит трястись.
В его голосе не было злобы. Только требование, сухое и жесткое, как команда.
Я пыталась сделать глубокий вдох, но грудь все равно еще сковывало.
И тут он достал из кармана чёрную бабочку.
Маленькую, почти невесомую, но от неё вдруг стало светлее внутри.
Она выглядела так странно в его грубых руках. У него тоже маскарад?
Я смотрела на этот маленький аксессуар, не понимая, зачем он мне это показывает.
И только потом, через пару мгновений, уловив что-то в его взгляде, я поняла. Бабочка была ключом. Намёком. Его глазами я читала ответ: Вероника.
Словно щёлкнул переключатель. Мир перестал быть сплошным шумом.
Надежда зародилась глубоко внутри, как слабый огонёк в бесконечной темноте.
Вероника.
Да. Да. Да. Да.
Боже. Да.
Это имя будто вернуло мне опору под ногами.
Я видела, как Владимир смотрел на неё, как его привычная самоуверенность просто шла лесом, когда она была рядом.
Она могла сломать его привычный мир. Могла и может.
Она может мне помочь.
Моё тело перестало дрожать, я почувствовала, как внутри медленно что-то разгорается.Ох черт. Да. Она мне поможет.
Точно. Рыжий, я готова тебя расцеловать прямо сейчас во все твои щеки колючие.
Я ухватилась за эту мысль, как за якорь.
Я могу пережить это. Просто надо дождаться её.
Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но Федя резко сжал мои плечи, заставив меня замолчать.
— Тихо себя веди и делай, что говорят, — снова эта фраза, но теперь я понимаю ее совершенно по-другому. — не пались.
Теперь это звучало как инструкция к выживанию.
Я быстро кивнула, слишком переполненная надеждой, чтобы задумываться о чём-то другом. Несколько раз кивнула. Раз пять семь точно.
— Да, да… помогут мне... помогут… — прошептала я бессвязно, мои мысли блуждали вокруг одного… она может спасти меня.