Дорогие читатели, книга будет БЕСПЛАТНАЯ
Если история вас заинтересовала, не забудьте добавить ее в библиотеку и поставить лайк.
Подписывайтесь на автора, чтобы не пропустить новинки и важные новости:
Инструкция
Глава 4
Алина
Лебедев сел напротив нас. Резко. Громко, развалился на два кресла.
Пружины под ним жалобно хрустнули, и я поймала себя на том, что слушаю даже это. Любой звук маркер. Любая мелочь зацепка. Я заставляю себя запоминать: как он садится, как распределяет вес, как дышит, как двигает плечами. У самоуверенных всегда есть привычки. Привычки ломаются.
Лебедев жадно пожирал взглядами, сначала ее, потом меня.
Я ощущаю этот взгляд кожей, как грязные пальцы. Ненависть поднимается ровным тяжелым пластом, без вспышки, без крика. Она не мешает думать. Она помогает держаться.
Я отмечаю, что задержка на Маше длиннее. На мне только оценочная, изучающая. Он ищет слабое место. Не найдет.
Ухмылка на лице и стук колес, снова и снова в такт моему сердцу.
Стук колес собирается в монотонный ритм, и мне приходится усилием выравнивать дыхание, чтобы сердце не рвалось вперед, не выдавало меня. В висках пульсирует. В ладонях зудит кровь под скотчем и веревками.
Мне казалось, у меня этот гул мотора отдает в печень или в селезенку. Куда угодно, только точно знаю, что внутрь меня.
От вибрации немеют бедра, внизу живота тянет неприятно, будто тело понимает, куда его везут, быстрее головы. Я не даю этому превратиться в панику.
Паника — роскошь. Мне нужен расчет.
Я сидела, смотрела на него в упор, не выказывая никакого страха.
Это игра на выдержку. Я показываю ему пустую поверхность. Пусть об нее бьется.
А я боюсь.
Поверьте мне.
Мне страшно.
Страх сидит плотным комком под ребрами, но наружу не выходит. Я держу лицо, держу спину, держу взгляд. Внутри можно дрожать сколько угодно, если голова остается рабочей.
Внутри. Внешне точно нет.
Я приучена быть солдатом. Я солдатом и умру.
Именно поэтому мне нельзя умирать сейчас. Не здесь. Не так.
Сидела так минуту, две, может быть две с половиной, пока не услышала вой сирен.
Звук режет по нервам, как лезвием. Тело дергается, и я тут же подавляю реакцию, будто нажимаю на себя рукой.
Я обернулась назад, мигалки. Полиция. ФСБ. Что происходит? Это за нами?
Нас спасут? Наивная мысль промелькнула. Но если даже нас спасут, гнить мне за решеткой до пенсии, если пожизненное не дадут. А хотя нет! Заберите меня! Заберите нас!!!
Надежда вспыхивает и тут же обжигает. Я почти чувствую ее вкус во рту.
Я хватаюсь за нее, как за перила в темноте, и сразу же понимаю, что это ловушка для мозга.
В сердце полыхнула надежда, но они направились в дом. Даже не смотрели в нашу сторону, а мы с каждой секундой уезжали все дальше. Скопления людей в масках. Целый отряд. Им никто, никто не удосужился даже взглянуть в сторону скрывающейся в ветках деревьях машины. Козлы.
Ненависть к ним всем.
К тем, кто в масках, к тем, кто в пиджаке напротив, к тем, кто держит руль — становится вязкой, как смола. Я сжимаю челюсть до боли. Удерживаю себя от глупости, потому что глупость… то, чего они ждут.
— Не думай, мы вне их досягаемости,— облизнулся мужик, разминая шею,— повеселимся сегодня втроем или вы предпочитаете поодиночке?
Так и хотелось сказать, втроем, втроем, ты и две твои руки, подонок. А он все сидел. Сидел и смотрел, перебирая три кольца золотых на пальце.
Кольца блестят в полутьме. Я фиксирую, что большой палец, указательный, безымянный. Три. Значит, любит демонстрацию. Значит, любит власть. Значит, руки для него важнее слов. Хорошо. Руки можно ломать.
Я хотела бы промычать, но не стала.
Любой звук сейчас это подарок ему. Пусть голодает.
Вернулась в исходное положение и вытянула к нему ноги.
Проверяю, не дрогнут ли мышцы. Держу позу наглой, почти ленивой. Пусть думает, что я дерзкая игрушка, а не проблема.
Не угрожаешь еще? Ну хорошо, дядя, не угрожай. Целее будешь.
Пусть развлекается со своей рукой, мы с Машкой его игрушками не станем. Раз мы едем вдвоем, значит, и сбежим от него, тоже быстро и вдвоем.
Я уже мысленно распределяю роли. Кто отвлекает. Кто режет узлы. Кто бьет первым. Мы делали это сто раз, только в другой упаковке.
Никакие стены не удержат нас. Мы подкоп сделаем, если надо. Перегрызем его. Сожжем, что ему дорого. Мы с Машкой справимся. Я не одна. А значит, шансов на сто процентов больше.