Чёртов ублюдок.
Я мчусь к дому, словно ураган, ведь только один человек способен ответить на мои терзающие вопросы – мой дедушка. Я должен расспросить его, чтобы смог выдохнуть. Грудь сжимает тошнотворное чувство, но я удерживаю хоть какую-то ниточку контроля.
Я ворвался в дом, чувствуя себя на всю голову безумным. Дедушка подскакивает на ноги, а бабушка, положив поднос на стол, сделала шаг в сторону деда. Их явно напугало моё выражение лица.
– Алекс, что случилось? Почему ты так смотришь на меня? – удивленно поинтересовался дедушка.
– Дедушка, почему моя мать переехала в Сочи? – спрашиваю я незнакомым голосом.
Он меняется в лице, но быстро возвращает невозмутимое выражение лица.
Неужели он знает?
– Мы же уже говорили...
– Я хочу знать правду! Хоть раз скажите мне гребаную правду! – сорвался я на крик, осознав, что дедушка мне врёт.
– Ты сегодня сам не свой. Расскажи, в чем дело, – его голос стал взволнованным.
— Это вы мне скажите, в чём дело? Моя мама похищала жену Сергея Громова?
– Ты... Откуда ты, – он медленно поднимает голову, его губы дрожат.
– Я встречался с Громовым! Дедушка, скажи мне, что все, что он мне рассказал – это не правда. Что моя мать не убивала никого... Что она была не сумасшедшей, – я почти умолял, отказываясь верить, иначе мой мир будет разрушен.
Бабушка пристально следит за мной, едва заметно дрожащими руками. Ее глаза метаются между мной и дедушкой, стиснутым от волнения.
– Посмотри на меня, бабушка, – обратился я к ней, когда она, утирая слезы платком, пытается скрыть своё лицо.
– Ты не должен был узнать об этом. Ульяна не хотела, чтобы ты знал о том, что она натворила, – произнес дед, его слова тихие, но разносились в тишине, как гром.
Она хотела, чтобы я знал только её правду.
Моя грудь расширяется от сдавливающего выдоха, и я выталкиваю его из легких, но оно застревает в горле.
– Нет... Всю жизнь она мне рассказывала другое... Я верил ей. Хоть что-то было правдой? Её любовь ко мне? Это даже любовью не назовёшь.
Давление нарастает за черепом, и в моем сознании закрадывается беспокойство. Единственным желанием становится удариться лбом о ближайшую стену, в поисках освобождения от невидимых оков.
Дедушка грустно вздыхает, а глаза полны боли.
– Ульяна хотела сделать аборт, но мы не позволили. Она должна была оставить тебя, а я за это не отправил бы её в психиатрическую клинику. Твоя мать была психически нездорова и опасна для окружающих. Я не хотел, чтобы ты стал похожим на неё, поэтому старался воспитать тебя хорошим человеком. .., – его слова ошеломляют, воскрешая желание удариться головой о стену. Вокруг всё замирает, и в моем разуме раздается глухой звук конца света.
Я чувствую, как мир вокруг разваливается на кусочки, а стены начинают давить на сознание.
– Она хотела избавиться от меня... Но вынудили родить..., – мой голос звучит как будто из-под воды. – Я всю жизнь жил во лжи. Ложь! Огромная ложь!
Меня охватывает чувство того, как сильно я облажался. Под ногами трясётся земля, и я чувствую, как у меня сводит живот.
– Алекс, почему ты встречался с Сергеем? Что происходит?
– Он говорил правду... Дьявол! Дьявол!
Я трясу головой, безуспешно пытаясь стряхнуть с себя мерзкие тени, проникающие внутри. Я не могу дышать.
Пожалуйста, остановитесь.
Моя мать растила меня, как орудие мести... Во лжи. В ненависти.
– Ты нас пугаешь, мальчик мой. Пожалуйста, успокойся. Мы хотели, как лучше. Хотели, чтобы о матери у тебя были только хорошие воспоминания, – бросается ко мне бабушка в слезах.
– Я совершил ужасную ошибку. Непоправимую..., – мой голос звучит как колыбельная смерти, мучительно пронзая тишину.
Я всегда гордился своим контролем, тем, что уверенно опережаю других. Но сейчас всё распадается, словно древние осколки, оставляя меня умирающим под обломками собственного мира.
Не в силах справиться с нахлынувшими эмоциями, я торопливо устремляюсь к выходу. Мне нужен свежий воздух, мне необходимо уйти от этой тёмной бездны, от разочарований, что сжимают меня в своих тисках.
— Куда ты? Остановись! – крикнул дедушка, но я уже захлопнул дверь.
Ярость.
Боль.
Отчаяние.
Разочарование.
Всё смешалось внутри, как краски на палитре художника, готовящегося создать свой шедевр. Сердце колотилось, будто бы желая избавиться от оков, в которые его заковали невидимые цепи.
Я не знаю, как иду к машине, когда не чувствую ног. Я не знаю, как мне дышать, когда в горле встал ком. Потребность убежать и спрятаться пульсирует во мне с такой силой, что зрение затуманивается. С каждым шагом чувствуя, как невыносимая тяжесть сжимает мою душу. Окружающий мир искрился яркими огнями, но ни одно из них не могло осветить тот мрак, что окутывал меня изнутри.