Я еду в свою квартиру и включаю монитор.
Воспоминания о той ночи не покидают меня, словно заеденная пластинка, бесконечно повторяющая одну и ту же мелодию. Снова и снова они проникают в мои мысли, наслаиваясь на другие образы, как хитроумное устройство для пыток.
Я смотрю, как Ангелина с ужасом выбегает из моей квартиры. Как собирает вещи, трясущимися руками... Она так много трудилась над коллекцией, но всё бросила из-за меня. Она убежала от меня. Я причинил ей столько боли, когда у неё были искренние чувства. Видела во мне что-то хорошее, когда я сам считал себя монстром. Теперь, когда она исчезла из моей жизни, я понимаю,что потерял не просто человека, но и часть себя, часть тепла, которое могла бы согреть даже самый холодный уголок души.
"Ты взял всё самое мерзкое от своих родителей, а моя дочь увидела в тебе что-то стоящее. Но теперь она наконец-то узнала правду и быстро сможет стереть тебя, как мимолетное недоразумение."
Она ненавидит меня. Я её потерял! Чёртов идиот!
Зарычав, я начинаю ломать компьютеры. Крушу всё подряд, желая хоть немного унять острую боль в груди. Словно пленник в собственном теле, я пытаюсь вырваться из липкой сети пережитого, но безуспешно.
Я мечусь по спальне и ванной, терзаемый головной болью и мыслями. Я перестаю ломать все и смотрю на свое отражение в зеркале в ванной.
В тот момент, когда я останавливаюсь и впиваюсь взглядом в отражение в зеркале, я вижу, что смотрит на меня – настоящее чудовище. Чем дольше я смотрю на это гребаное лицо, тем сильнее ненавижу себя. Ненавижу всей душой. Я действительно похож на своих родителей!
Сердце колотится, и я бросаюсь к зеркалу, а затем бью по нему кулаком. Поверхность трескается и разлетается на осколки.
Кровь стекает с костяшек, забрызгивая белоснежную раковину. Я снова тянусь к зеркалу, желая стереть своё существование. Весь гнев улетучивается, оставляя место отвратительному чувству пустоты.
Алекс
Что чувствует человек, когда узнает, что всё, ради чего он жил – обман? Внезапный крах, подобный гремящему громоздкому молоту среди безмятежного ясного неба, сокрушает сердце, оставляя после себя лишь бездонную пустоту и безысходность. И в этой зияющей бездне крепнет смесь ненависти и отвращения к самому себе.
Не зная, куда спрятать душевную бурю, я направился на кладбище. Мне было необходимо увидеть могилу матери.
Каждый шаг к нужной могиле был пронизан мучительным осознанием. Как только я приблизился к её последнему пристанищу, грудь сжалась, а дыхание стало тяжёлым.
Я прочистил горло.
– Здравствуй, мама. Мне необходимо было выговориться тебе. Хоть сейчас можешь меня выслушать.
Издав разочарованный смешок, я присел.
– С самого рождения, ты относилась ко мне не как к ребёнку, в то время как я видел в тебе целый мир. В детстве я не понимал, почему других детей мама обнимает, а ты меня никогда. Я жаждал твоей любви, мама, но молчал, потому что твой гнев пугал меня, когда я открывал свои чувства. Я не говорил спасибо и не извинялся, потому что таких ты считала слабыми, а я стремился быть сильным в твоих глазах. Ты улыбалась мне лишь тогда, когда я говорил, что отомщу за тебя... Поэтому я горел идеей отомстить за тебя, чтобы ты была счастлива. Я гонялся всю свою жизнь за твоим вниманием и одобрением, но так и не получил, – мой голос звучал хрипло.
В голове мелькали отрывки детства, вызывая всё большую тоску. Я шумно вздохнул, запрокинув голову.
– Ты кормила меня ложью, вырастила во мне семена ненависти и жестокости. В погоне за пустой местью, я причинил столько боли невинной девушке. Этого я себе никогда не смогу простить. Она – это яркий свет, а я погрузил её во тьму... Теперь не знаю, что делать. Не знаю, как она там.
У меня сводит челюсти, и все мои внутренности скручиваются от одной мысли, что потерял её.
Что же я натворил? Смогу ли я снова увидеть её? Я понимаю, что не достоин её любви. Желание измениться переполняет меня. Я хочу стать тем человеком, который приносит радость, а не боль. Тем, кого она сможет полюбить...
Я зажмуриваюсь и сжимаю кулаки.
– Ты хотела моими руками продолжить портить жизнь Громовым. Тебя не волновал я, но тот маленький мальчик всё равно надеялся, что он нужен маме. Теперь мальчик вырос и жалеет, что ты его мать. Я бы хотел вскрыть себе вены и избавиться от испорченной крови, но, увы, не могу, – рыкнул я, чувствуя огромное разочарование к матери. – Он пожалел тебя... Пожалел твоего ребёнка, а ты не смогла... Тот, кого я считал врагом, проявил ко мне больше сострадания, чем ты за всю свою жизнь. Ты никогда меня не любила и пора принять эту правду.