Пока он одевался, я накрыла на стол. У него мало посуды на кухне. Трудно поверить, что в этой квартире живёт человек.
– Есть новости? Полицейские не нашли того урода? – поинтересовался Антон.
Полицейские звонили сегодня и ничего хорошего не сообщили. Сегодня ночью придётся спать с ножом и со светом.
– Нет... Даже на записях с камер наблюдения нет его, словно призрак, а не человек, – обреченно вздохнула я.
– Если тебе страшно, то я буду рад отдать тебе свою кровать, – подмигивает парень и садится напротив меня. Я чувствую его запах. Он так приятно пахнет.
Кровь в венах разгорячается, каждый сантиметр кожи остро ощущает его присутствие. Я сжимаю вилку так сильно, что белеют костяшки пальцев. Пленена его магнетизмом, которая словно обволакивает меня, заставляя забыть обо всём.
– Спасибо..., – осеклась я, вспомнив, что он этого не любит. – Ой. Забыла,
– Лучше не забывать, – хмыкнул парень и откусил кусок пирога. Я задержала дыхание, в ожидании его отзыва о моей выпечке.
– М-м-м... Ты оказывается очень вкусно готовишь, – кивнул он одобрительно с набитым ртом.
– Меня мама и тётя учили готовить, иногда и Пётр – это наш дворецкий, – улыбнулась я, почувствовав себя лучше. Мне безумно приятно, что ему нравится.
– У тебя хорошие отношения с мамой? – спрашивает он легким тоном, но его тело напрягается.
– Конечно. У нас очень любящая семья. Всегда заботимся друг о друге и приходим на помощь. Мне очень повезло, – воодушевившись, рассказываю я, но с каждым моим предложением, его лицо становится хмурым.
– Действительно...повезло, – глухо пробормотал Антон.
Он сжимает кружку, вены на его руках выступают над кожей.
Что я не так сказала?
– А где твои родители? Они не живут с тобой? – осторожно интересуюсь у него, чтобы узнать его получше. Почему-то...захотелось.
Антон смотрит в окно, словно погружаясь в собственные мысли. Его руки стиснуты в кулаки, и его взгляд становится отсутствующим.
– У меня нет родителей. Мама умерла от рака, а отца я никогда не видел. Меня воспитывала улица, а заботился я сам о себе, – ответил он ровным и спокойным тоном.
На миг становится так тяжело дышать, а тишина заполняет каждый уголок кухни. Перед глазами маленький и беззащитный мальчик, который нуждается в родителях. Мое сердце сжимается от желания помочь ему, поддержать и понять. Сколько ему пришлось пережить? Я представить даже не могу, потому что меня всегда окружали любящие родители...
– Я не знала...мне очень жаль, – шепчу я дрожащим голосом, чувствуя себя отвратительно. – Не хотела ворошить твои...
– Да всем жаль, но мне не нужна фальшивая жалость и сочувствие. Люди всегда притворяются и делают вид, что им не всё равно. Хотя по сути всем плевать, – ядовито бросает он. Его лицо становится жёстким, а глаза напоминают холодный металл.
За пару секунд он превращается в раненого зверя, готового наброситься. Я сглатываю и замечаю, как смотрит на меня с ненавистью.
– Если я что-то говорю, то искренне. Я – не все, – выдавила из себя, понимая, что я задела больную тему.
Он улыбается – как-то жутко, почти свирепо, словно это я в чем-то виновата.
– И чем ты отличаешься от остальных? – спросил он уже мягким выражением лица.
Почему его эмоции меняются со скоростью света? Я не понимаю его, но какого чёрта меня тянет к нему?
– Там целый список. До утра можно перечислять, – отмахнулась я.
– Мы никуда не торопимся, можешь начинать.
Подпирает щеку кулако и смотрит. Его глаза меня притягивают. Внимательные, холодные, обманчиво спокойные, но сосредоточенные, словно он всегда готов к нападению.
– Ну...
– Я пошутил. Видела бы ты свое лицо, – смеётся он.
– Ну тебя. Чем смеяться, лучше расскажи, что означают твои татуировки? – кивнула на его руки.
– Ничего. Просто красиво, – пожал плечами.
– А как переводятся? – не унималась я. Моя плохая привычка – любопытство.
– Это итальянский, – он проводит пальцем по тату и говорит перевод. – Самые опасные демоны живут в моём сердце. Помни, что нет тюрьмы, страшнее чем в голове. Только месть восстанавливает справедливость.
– С последним я не согласна...про месть.
– Почему же? – поднимает он темные брови.
– Потому что месть – это попытка облегчить свою боль, но в итоге боль станет только сильнее. Лучшая месть — стать счастливым человеком.