Поправив козырек кепки, она гладит одну из собак, а затем музыка начинает громко играть в наушниках, и девушка неспешно бежит по дорожке. Овчарка весело срывается следом за ней. Наслаждаясь теплом и легким приятным ветром, обдувающим лицо, Мейв пробегает по своему обычному маршруту, осматривая территорию. Ее путь лежит по дорожке, ведущей в сторону теннисного корта и дальше по аллее роз. Мейвис ускоряет темп, минуя дорожку, ведущую в сторону небольшого поля для гольфа, и постепенно возвращается к спуску, ведущему к гостевым домикам. Она пробегает мимо небольшой территории с домами для прислуги и охраны, и где-то здесь замечает, что, повстречав друга, пес убегает, чтобы поздороваться со второй собакой. Улыбнувшись, Мейв слушает, как переключается очередная песня, и бежит дальше.
Когда она возвращается к особняку после трех кругов, то замечает, что отцовская машина стоит на подъездной дорожке. Неприятное волнение зарождается в груди и, тем не менее, девушка игнорирует его и быстро добирается до своей комнаты.
Минутами сорока позже, Мейвис снова спускается вниз. На этот раз ее волосы волнами спускаются по плечам, а легкое воздушное платье подпрыгивает при ходьбе. Она, с улыбкой глядя в телефон, печатает ответ для Ванессы, когда входит в столовую.
— Доброе утро, мисс Моранто, — говорит официант, промелькнувший мимо, и Мейв поднимает голову.
— Доброе утро, — бросает она, не уверенная, что паренек успел ее услышать. Увидев отца за столом, Мейв показывает свою лучшую улыбку и, спрятав телефон за спину, весело подходит к нему. — Папа! С добрым утром!
Она чмокает отца в щеку и, обойдя стол, усаживается напротив. Одна из горничных тут же начинает кружится вокруг нее, раскладывая на столе тарелки и приборы. Официант входит внутрь с подносом, держа на нем тарелку с завтраком и чашку еще дымящегося кофе.
— Ты сегодня рано вернулся, — замечает Мейв, расстилая на коленях салфетку.
Она изо всех сил старается звучать легко и непринужденно, чтобы не выдать своего волнения. Ее план был идеален, точен как часы, и она знает, что тот очаровательный юноша из охраны не выдаст ее секрет.
— Я еще не уезжал, — сухо отвечает отец, поднося к губам чашку и, не глядя, отпивая из нее.
От его холодного тона, у Мейв закрадываются сомнения. Мысли судорожно витают в голове, одна сменяя другую, и каждая хуже предыдущей.
— Посмотрим вечером игру «А́йлендерс»? — снова подает голос девушка, пытаясь завлечь отца в беседу. Она изо всех сил надеется, что голос не выдает тревоги и закравшихся сомнений.
— Боюсь, не сможем, — отвечает мужчина, наконец подняв голову. Опустив на стол чашу, он откладывает газету и пристальным бесстрастным взглядом осматривает дочь.
От этого взгляда, до ужаса знакомого, у девушки образуется ком в горле. Замерев с вилкой в руке, она так и не притрагивается к чудесно пахнущему омлету с грибами.
— Ну, ладно, — тихо отвечает она, и на этот раз голос звучит едва слышно, полный тревоги и беспокойства.
— Не сможем, потому что ты будешь сидеть в своей комнате, пока я не позволю тебе оттуда выйти.
От его слов по телу Мейв проходит жуткая дрожь, словно ее только что толкнули в ледяную воду и забыли сбросить спасательный круг. Удивленно уставившись на отца, она не верит собственным ушам. Все еще надеясь, что это какая-то ошибка, Мейвис ерзает на стуле, неловко улыбаясь.
— О чем это ты?
— Избавь меня от своих лжи и притворства, Мейвис, — ее отец раздраженно вздыхает, закатывая глаза, и, подняв с колен салфетку, утирает ей уголки губ.
От его холодного, злого тона у Мейв скручивает живот. Она чувствует подступающие злость и непонимание.
— Но я не...
— Хватит, Мейвис! — Отец так сильно ударяет кулаком по столу, что вилка соскальзывает с его тарелки и со звоном падает на пол. — Я ведь запретил тебе покидать дом без сопровождения, тем более ночью. Ты знала, что я запретил тебе твои паршивые выходки, но все равно ослушалась меня!
Мейв раскрывает рот, желая возразить, потому что его наказание было глупым и нечестным. Отец не мог запрещать ей видеться с друзьями, и знал, что она не будет сидеть взаперти, будто одна из его послушных собачек.
Но все слова забываются, и Мейв так и замирает с раскрытым ртом, замечая, как, сунув руку в карман брюк, внутрь входит человек. Оглядывая его снизу вверх, Мейв улавливает взглядом, как мягко и бесшумно ступают его туфли по полу, как струится ткань дорогих брюк, как черная рубашка обтягивает подтянутую грудь.
Закрыв глаза, Мейви тяжело вздыхает и качает головой. Сжав вилку в кулаке, она сжимает зубы до боли в челюсти, и медленно, будто хищник, поднимает взгляд.