Его слова наталкивают Мейв на определенные мысли, и она нервно играется пальцами с пододеяльником, когда говорит:
— Они были не в восторге, да? Берт и Карлос, — это всего лишь предложение, но догадаться не сложно. — Я видела, как ты ругался с Риччи. Во время танцев.
Комната снова погружается в тишину. Мейв догадывается, что Чарли не очень-то хочет говорить об этом, но он все равно отвечает.
— Да, им это не понравилось. Меня поддержал лишь Лука.
Мейв кивает, больше сама себе, чем Чарли, и ложится обратно в постель. Повернувшись набок, она накрывается одеялом и обдумывает услышанное. Она знала Луку, не так хорошо, как остальных приближенных Семьи, но знала. Мейв думает о том, связан ли Лука с заговором по уничтожении? И заговор ли — это вообще?
Понимая, что мысли об этом будут бесконечны, Мейв решает переключиться на что-то другое.
— Почему Бертолдо тебя недолюбливает?
— Ты собираешься спать? — Чарли поворачивается на спину, и Мейв грустно улыбается, пожимая плечами, хоть он этого и не увидит.
— Если расскажешь, то попробую уснуть.
Обреченно вздохнув, мужчина, кажется, понимает, что у него нет выбора.
— Берт старой закалки. Ему никогда не нравилось, что Доминик взял в капо не итальянца. Он считал, что пустить американца в Семью – настоящее преступление.
Впервые за свою жизнь, Мейвис задумывается о том, как относились Берт и остальные к ее матери? Она ведь была американкой, что совсем не вязалось с их представлениями о жене дона. Почувствовали ли они облегчение, когда она умерла?
— Но я выполнил сделку, прошел посвящение и дал клятву омерты. У Берта не было выбора, кроме как терпеть меня, но слушать моих советов он бы никогда не стал.
— Какой была твоя сделка?
Устремив взгляд в темноту, туда, где на подушке покоилась голова Чарли, Мейв с интересом разглядывает его профиль. Она не спрашивала его прежде, но ей всегда хотелось узнать. Что сделал Чарльз Даймонд, что заполучить уважение самого босса?
— Тебе ведь не обязательно это знать, — говорит Чарли, поворачиваясь к ней, и подпирает голову рукой. Мейв отзеркаливает его позу, делая тоже самое.
— Но я хочу. Брось, Чарли, я знаю, что для принятия в Семью нужно совершить убийство. Ну, чтобы доказать, что ты не коп и все такое.
— Все такое, — повторяет мужчина, и его тихий смешок эхом отскакивает от стен. Сердце Мейв сжимается в груди. Ей нравится этот странный разговор, он позволяет забыть о плохом. — Мне нужно было доказать свое превосходство, чтобы выбрали именно меня, но случилось чудо. Мне повезло, жертва для заказного убийства появилась как никогда кстати. В том году был похищен и убит племянник босса, твой двоюродный брат – Анджело Моранто.
Мейв кивает. Она плохо помнит тот год, зато отлично помнит похороны. Это был один из худших дней в ее жизни. Маленькая Мейвис хотела вернуться домой и играться с новыми лошадками, но все вокруг плакали и обнимали ее, будто желали успокоить. Но Мейв не требовались слова соболезнования, она даже не помнила Анджело.
— За него следовало отомстить. Так что я особенно не раздумывал, — голос Чарли становится глубже с каждым словом, будто он погружается в воспоминания. — Я взял своего приятеля, который тоже хотел попасть в Семью, и мы быстро и точно сделали дело прямо на пороге ресторана в Статен-Айленде.
Девушка представляет эту картину в своей голове: Чарли и его друг, кем бы он ни был, стоят на улице, поджидая, когда их жертва выйдет наружу. Звуки выстрелов звучат в ее голове.
— Услышав о том, что мы сделали, Доминик был очень доволен. Он взял нас в Семью, а еще через год я был назначен капореджиме. Дальше ты знаешь. Теперь спи, — отвернувшись от нее на другой бок, Чарли смолкает, но Мейвис еще размышляет об услышанном.
Чарли отомстил за ее двоюродного брата, вот как он попал в доверенный круг. Очевидно, он сделал много чего еще, раз так приглянулся ее отцу. Мейв печально улыбается, вспоминая о нем. Ей бы хотелось знать больше о нем, как о доне Семьи. Но отец едва ли допускал разговоров об этом.
— Посвящение правда проходит, как о нем говорят? — почти шепотом спрашивает Мейв, уже не уверенная, что Чарли ответит.
Она вспоминает истории и легенды о том, как ребят принимаются в Семью. Ей всегда хотелось узнать, какого это. Но женщины никогда не проходят обряд, они становятся частью Семьи потому что либо родились в ней, либо вышли за действующего члена клана.
— Как о нем говорят?
Она слышит забавные нотки в голосе Чарли, и ухмыляется сама, когда отвечает.
— Ну, проколотые пальцы, горящие иконы, ты знаешь.