Повернув голову, Мейв игнорирует речь священника, не желая пропускать его слова сквозь себя. Это сделает только больнее. Вместо этого она находит взглядом Мартину — женщина стоит, склонив голову. Мейв плохо видит ее лицо и задумывается о том, плачет ли тетя по погибшему брату? Сожалеет ли она, что они потратили последние годы на то, чтобы вычеркнуть из жизни друг друга?
Чарли стоит чуть позади, сцепив руки перед собой. Его взгляд устремлен на гроб и прочитать его мысли на лице совершенно невозможно. Повернув голову, Мейв тоже устремляет взгляд на гроб. Живот сводит от печали, и девушка делает глубокий вдох. Мир больше никогда не будет прежним. Сдерживая слезы, Мейв прижимает лилию к груди и шагает к гробу. Все вокруг, кажется, замирает, и будто само время останавливается.
— Однажды ты будешь мной гордиться, — она грустно улыбается, глядя на медленно опускающийся под землю гроб. — Прощай, папа.
Вытянув руку, Мейв разжимает пальцы и наблюдает за тем, как, упав вниз, лилия приземляется на крышку гроба.
С прошлым было покончено.
෴
Ужин проходит в абсолютной тишине. Даже Мартина не произносит ни слова. Сидя там, в черном платье, Мейв не может положить в рот ни куска, зато вино идет бокал за бокалом. Она выпивает, кажется, несколько подряд, когда замечает предупреждающий взгляд Чарльза. Не придавая этому значения, Мейв наливает себе еще один и делает пару больших глотков.
Лишь сегодня, когда на крышку гроба упала первая горсть земли, Мейвис впервые в полной мере осознала, что ее жизнь не будет прежней. Осознала, что отца больше нет.
По-настоящему нет.
Это кажется Мейвис странным, но вместе с осознанием жестокой реальности пришло и облегчение. Будто лишь теперь она может по-настоящему принять тот факт, что как прежде уже не будет. Что она никогда не вернется в Эшвуд, никогда не спустится к отцу на завтрак, никогда не услышит его упреков или грозных предупреждений.
Она будет по ним скучать.
— Простите, — с грохотом бросив на стол вилку и отодвинув стул, Мейвис выходит из-за стола.
Заметив, как Мартина вздрогнула от грохота, Мейв посылает ей извиняющийся взгляд и быстро покидает столовую. Она скидывает туфли еще до лестницы, так что наверх девушка взбегает уже босиком. Закрывшись в комнате, Мейвис прислоняется к двери лбом и тяжело дышит. Сползая вниз, она хватает ртом воздух, пока не приземляется коленями на пол. Тело содрогается от рвущихся наружу рыданий, и Мейв позволяет себе расплакаться. Она выпускает все накопившиеся внутри боль и обиду, и плачет, пока слезы не заканчиваются.
За окном вечереет, когда Мейв выпускает тихий вздох и поднимает голову. Откинув ее на дверь, она приводит дыхание в норму и проводит ладонями по щекам, но слезы уже высохли. Девушка даже не уверена, как долго просидела в таком состоянии. Но ей стало намного легче — с души свалился огромный камень, будто она как атлант таскала на себе гребаный мир все это время.
Скинув с себя траурное платье, Мейв раздумывает над тем, чтобы символично сжечь его завтра, потому что она никогда больше не посмеет его надеть. Выйдя из душа, она с пустыми глазами смотрит на свое отражение, пока сушит волосы. Ночь окончательно вступает в свои права, и Мейв, усевшись на подоконнике, достает телефон. Ее пальцы больше не дрожат, так что она довольно быстро набирает запрос в поисковую строку.
Статьи и фотографии высыпаются десятками.
«Огненный кошмар»: Трагедия разразилась в поместье Эшвуд.
Ужасающий пожар уничтожил историческое имение в Ларчмонте.
Особняк бизнесмена объят пламенем: Что стало причиной пожара в известном особняке?
Роскошь превратилась в руины: Подробности трагедии в Ларчмонте.
Последний аккорд: Кто виновен в сотни смертей в Эшвуде?
Она разглядывает статьи одну за другой, изучает фотографии того, что осталось от ее дома. К удивлению Мейв, это ее больше не трогает. Она не чувствует волнующую дрожь во всем теле. Лишь тоску и грусть по месту, которое уже никогда не будет прежним. Крики сгорающих заживо людей наконец-то смолкли.
В дверь раздается тихий стук, и Мейв поворачивается. Нахмурив брови, она блокирует экран телефона, размышляя о том, что сейчас уже чертовски поздно, чтобы кто-то в доме не спал, кроме нее. Спрыгнув на пол, она оставляет телефон на подоконнике и неспешно шагает босиком к двери. Ее длинные пижамные штаны волочатся по полу, и она теребит рукава легкой ночной рубашки. Открыв дверь, первое, что замечает Мейв — широкая мужская грудь, обтянутая рубашкой. Поднимая взгляд выше, она уже знает, кто перед ней.