Свесив ноги, Мейв подходит к окну. Солнце уже почти в зените, а значит уже чертовски позднее утро. В груди все неприятно сжимается, и девушка поджимает губы и отворачивается. Глядя на пистолет, Мейв берет его и вертит в руке.
Чарли хотел, чтобы у нее было свое оружие. Чтобы она могла защитить себя сама, когда его не будет рядом. Взглянув за горизонт, Мейв думает, что Чарли уже где-то высоко в небе на пути в Нью-Йорк. Выпустив тихий вздох, она бросает пистолет в ящик стола и, забрав телефон, спускается вниз.
Первые два дня после отъезда Чарли оказываются самыми тяжелыми. Мейвис только похоронила отца и вместе с этим потеряла одного из самых дорогих ей людей. Каждое утро она просыпается с мыслью, что Чарли могли убить прошлой ночью. Она думает об этом пока пьют кофе и когда лежит у бассейна. Ничего не отвлекает, и это просто невыносимо.
Слушая аудиокнигу в наушниках, Мейв сбегает вниз по тропе, направляясь обратно к дому. Утренние пробежки — единственная вещь, что хоть как-то напоминает о стабильности. Сегодня Антонио обещал потренироваться с ней, и это придавало хоть какой-то радости. Мейв нужны тренировки, нужно выпускать копящиеся внутри эмоции наружу. Пробегая мимо оливкового дерева, она громко дышит, чувствуя, как капля пота стекает по шее.
Задумавшись о Чарли, Мейв вспоминает их последний вечер вместе. Она все еще не может поверить, что он действительно поцеловал ее. Если бы кто-то сказал ей месяц назад, что она позволит Чарльзу Даймонду поцеловать себя — Мейв бы рассмеялась этому человеку в лицо. Ванесса бы наверняка решила, что это глупая шутка. Чтобы Мейвис испытывала чувства к «папиному псу»? Никто бы в это не поверил. Сердце неприятно сжимается в груди, когда девушка вспоминает о том, как она обращалась с Чарли последние пару лет. В глубине души ей нравились их маленькие перепалки, а теперь она не может думать ни о чем кроме того, что мужчина действительно присматривал за ней все эти годы, потому что она была ему не безразлична. Грустные бабочки от этих мыслей печально щекочут крыльями ребра.
Остановившись, Мейвис упирается ладонями в колени и сгибается пополам, тяжело дыша. Закрыв глаза, она видит перед собой Чарли, может чувствовать тепло его рук на своих щеках, его губы на своих. От этого внутри разливается приятное тягучее чувство, и девушка приоткрывает рот, чтобы глотнуть больше кислорода. Выпрямившись, она смотрит на крышу виллы и тяжело вздыхает. Остаток пути Мейв проходит пешком, стараясь убедить себя, что оставаться здесь — верное решение.
«Так будет лучше для всех», — убеждает она себя, но в глубине души знает, что это не так.
После душа она лежит в гостиной, бесцельно щелкая каналы на телевизоре. Последние десять минут она потратила на то, чтобы прошерстить все новости в Нью-Йорке за последние двадцать четыре часа. Прочитать о каждом уличном трупе, о каждой перестрелке и выловленных из воды телах.
— Это просто чудесно, спасибо! — итальянская речь заполняет все пространство вокруг, и
Мейв лениво поворачивает голову, когда в комнату входит Мартина.
Тетя выглядит как всегда безупречно в своем изысканном брючном костюме и в шляпке с широкими полями. Деловито убрав телефон от уха, она что-то клацает длинными ногтями по экрану, а затем со вздохом усаживается рядом с Мейвис. Будто по часам в это же мгновение в комнату входит Элиза и с вежливой улыбкой ставит на столик перед хозяйкой бокал мартини.
— Что-нибудь для вас, синьорина? — спрашивает она, услужливо сцепив руки перед собой, но Мейв качает головой. У нее даже нет сил, чтобы ответить вежливой улыбкой.
— Нет, спасибо.
Элиза уходит как раз, когда Мартина наконец блокирует телефон и, отложив его на столик, с удовольствием на лице забирает напиток. Потянув немного алкоголя из бокала, женщина с улыбкой поворачивается к Мейв.
— Как долго ты собираешься пропитывать мой дом депрессией и отчаянием?
Это могло бы даже позабавить Мейвис и заставить ее рассмеяться, если бы не было жестокой правдой. Она действительно ввергает это место во мрак и уныние.
— Боюсь, что так будет всегда, пока я не узнаю, что все в порядке.
— Под «все в порядке» ты, конечно, подразумеваешь своего американского мальчика? — закатив глаза, Мартина цокает языком и делает еще глоток.
— Его зовут Чарли, — раздраженно вздыхает Мейв, устремляя взгляд в телевизор, намеренно игнорируя пытливое лицо женщины. — И да, именно это я подразумеваю.