«Тебе должно быть всё равно»
Мне всё равно.
В то же мгновенье, он шумно выдохнул, быстрым шагом обошёл меня, и направился вдоль набережной.
-Да, самое время проявить гордость! – крикнула я вдогонку парню. – А я, конечно, постою здесь, вместо того, чтобы вернуться к своему парню и подругам, которые весело проводят время, и подожду, пока Ваше величество наконец уймётся!
Он, не оборачиваясь, продолжал свой путь размеренным шагом. Вероятнее всего, в ту самую минуту закатил глаза или раздражённо выдохнул, но противоречие моих чувств в то мгновение металось между: устроить парню хорошую взбучку или остаться рядом, убедившись, что он не сядет за руль после алкоголя.
"И почему тебя вообще это волнует? "
От злости, я грубо пнула лежащий под ногой камень, сжав кулаки. Потеряв Кайла из вида, мне и самой было необходимо перевести дух. Я вернула взгляд на тихую синюю гладь под ночным небом и медленно направилась к спуску у воды. То самое место, где я впервые влюбилась в эту набережную города. Место, где узнала о подстроенной аварии родителей. И, кажется, место, где я начала свой путь к осознанию.
В эту ночь небо по-особенному сияло. Звёзд, на удивление, было больше, чем обычно. Даже луна аккуратно передавала своё отражение через спокойную гладь моря. Острые уголки молодого месяца упирались по обеим краям горизонта, точно кусочек ещё не тронутого сыра.
Этой ночью звёзды были так прекрасны, что усыпали всё бездонное небо до краёв. Эти маленькие создания, что освещали путь потерявшим надежду влюблённым, ещё неоднократно станут свидетелями чего-то грандиозно. Именно под звёздным небом, я могу дышать полной грудью, ощущая себя в безопасности.
Почему-то, именно сегодня звезды были ярче прежнего. Со временем, пришло осознание, что причина кроется в другом: только с ним мои звезды были ярче. Всегда.
Глава 30. Разделённые Вселенной
Кайл
Я не мог описать своих ощущений, находясь рядом с ней. Всё, чего мне хотелось, так это вернуться к прежнему образу беззаботной жизни. Я не тот, кому следует быть привязанным к кому-то.
Даже Тим, который, только что со статуей Свободы не выступал в контакт, однажды бросит свои привычки и обзаведётся семьёй. Дастин всегда был каменным человеком, но с открытым сердцем. Его первый любовный опыт оставил огромный шрам в душе друга. Любовь обошлась с ним жестоко. Эдгар-то, вообще влюбчивый поганец. Его романтическая душенька всегда готова к новым приключениям. И не важно, какие последствия они навлекут.
Я же, не всегда был тем, кем являлся. Девушки меня привлекали и были действительно прекрасными существами, но не больше, чем на несколько ночей. С ними всегда было приятно проводить время в тишине, отдыхая от надоедливых будней. С Джессикой было всё иначе.
Я терпеть не мог её бесконечной болтовни и упертого характера, но она была единственной, с кем я говорил. Обычно, в моём случае, девушки предназначались не для разговоров.
Она была смелой, сильной, волевой и настырной. Казалось, ничто не может сломать её, выбить из строя. Как и то, что её упёртый взгляд способен на неподдельную грусть и печать. Слезы никогда не брали меня, даже, когда плакала мама. Но, черт бы её побрал, я готов был отрезать себе все десять пальцев по очереди, лишь бы из небесно-голубых глаз не струились проклятые слезы.
Вероятнее всего, моя принципиальность была важнее того, что требовало сердце. До той ночи под открытым небом, я до конца сомневался, что оно вообще во мне существует.
Гордость и привыкший образ жизни не позволяли сменить дорогу. Несмотря на все знаки, которые посылал мозг и тело при виде синеглазки, я не был готов отказаться от своих убеждений ради кого-то.
Когда спорить с колючкой стало невыносимо, а голод уже пробрался до костей, я ни сказав ни слова, выслушивал её недовольства в спину. У пирса, где было светло от фонарей и намного больше людей, чем в части, где остановились мы, я оказался рядом со светящимся выездным микроавтобусом, где готовили фаст-фуд и продавали алкоголь после полуночи. В школьные времена, мы с парнями частенько наведывались сюда, пока родители считали наше присутствие на деловых ужинах.
Милая женщина средних лет с посидевшими кое-где прядями, протянула мне две больших шаурмы, завёрнутые в плотные салфетки и маленький пакетик. Следом протянула две бутылки с колой и выдала сдачу, несмотря на мои протесты. Пожелав хорошего вечера, она тепло улыбнулась и чём-то напомнила мне бабушку Джессики. Эта женщина не могла оставлять людей в своём окружении равнодушными. Одна лишь её улыбка в глазах заставляла бездушного поверить в хорошее.