-К тебе можно?
Я только кивнул. Мне совершенно не хотелось вопросов, разговор и чего-то подобного, но нежная улыбка и добрый взгляд мамы заставил передумать.
Стоило ей появиться на пороге моей комнаты в своей домашнем бежевом костюме, закрыв за собой дверь, как я заметил в её руках две кружки с горячим какао, из которых струился пар. В голову тут же врезались воспоминания, когда каждый вечер мама приносила наши любимые чашки с приготовленным напитком, и мы вместе проводили время. Бывало, когда папы не было дома, она приходило ко мне, потому что было скучно, и ложилась рядом смотреть боевики, ужасы или триллеры, которые терпеть не могла. Это всё сопровождалось какао и чем-то вкусным. А иногда, когда я рубился в игры на джойстике, мама, ничего в этом не смыслящая, присоединялась. Довольно быстро она втянулась, и мы были на ровне. А были такие моменты, когда к нам присоединялся отец. Потом вместе с ним мы пугали маму ужасами, обыгрывали в игры или просто бесились, от чего мама закатывала глаза, улыбаясь. Тогда я мог назвать нас семьёй. А отца – папой.
Я быстро потер ладонями лицо, отгоняя ненужные воспоминания, которые ничего хорошего не предвещали.
Мама села на край кровати, протягивая мне какао. Я кивком поблагодарил и отсутствующе уставился в стену. Мама хотела меня спросить. Хотела что-то сказать. Но словно долго и упорно подбирала нужные слова. В итоге, легко и просто, склонив голову набок, произнесла:
-Я просто в шоке, Кайл! – улыбнулась она, испустив смешок. – Нет, правда. Ты и Джессика! Я была уверена, что у нашей красавицы кто-то есть, но чтобы этим парнем, от которого она светилась последнее время оказался ты – у меня нет слов…
-Такой, как я, не подходит вашей любимице? – по-доброму усмехнулся я, и мама поняла, что я шучу. Ей мне грубить совершенно не хотелось.
Не прекращая улыбаться, мама мотала головой, залезая на мою кровать с ногами.
-Когда ты родился, Элен и Саманта ещё не были беременны. И тогда я сказала, что одна из моих подруг просто обязана родить девочку для моего сына. Ну, знаешь, у всех наверное подруг такое желание есть… - она глянула в окно, задумчиво улыбаясь воспоминаниям. – Так случилось, что Саманта родила на месяц раньше Элен. И когда мы все впервые увидели эту лупоглазую девчушку с темненькими волосами, Элен была первой, кто кричала, что хочет вашей свадьбы. Представляешь, выписка из роддома, а они уже кричат о свадьбе младенцев!
Мама так звонко рассмеялась, что это вызвало у меня улыбку. Представить Джессику маленькой и капризной было занятно. Наверняка, была такой же вредной и своевольной, как и сейчас.
-Знаешь, она ведь и не плакала в детстве. Мы с Элен завидовали Саманте, что она спит спокойно ночами, не подрываясь на плачь малыша. Даже когда Джессика ранила коленку или падала с велосипеда, она никогда не плакала. Я, наверное, впервые её слезы увидела сегодня. Настоящие, горькие. От боли…
Отпив какао, мама снова улыбнулась и продолжила:
-До всего случившегося, вы втроем были просто ужасной бандой. Если ругали кого-то одного, начинали защищаться все вместе и не отходили друг от друга ни на минуту. Ты, я тебе скажу, неоднократно получал от нашего голубоглазого ангелочка. Клянусь, я поначалу думала, Мел будет бойкой партизанкой, а оказалось во оно что…
-Разве я не давал ей сдачи? – удивленно вскинул я брови. Надо же, с рождения меня доводит.
-Что ты, она так злобно на тебя смотрела, стоило тебе что-то вытворить, что ты недовольно закатывал глаза и на наших глазах, чтобы никто не узнал о вашей ссоре, крепко обнимал её. А Мелисса уже с рождения вас мирила. Но никто не думал, что когда они вырастут, поменяются местами. Теперь Мелисса у нас боевая девушка, а Джесс, кажется, и мухи не обидит…
Я сдержал улыбку, вспомнив, как эта девушка «и мухи не обидит». Мухи-то, она может и не обидит, а вот переходить ей дорогу не стоит. Я всё ещё не понимаю, как в этом одном хрупком существе уживаются две такие разные личности. В любом случае, отныне, я не позволю ей рисковать собой и играть в такие игры.
Мама ещё долго сидела в моей комнате, рассказывала истории из прошлого, и на удивление, я впервые за долгое время искренне смеялся в родительском доме. В итоге, мы стали говорить на свободные темы, мама жаловалась на загруженный график отца и как скучает по мне, а закончила всё тем, что возмущалась, каким ужасным была премьера нового фильма, на который её потащила Элен. В какой-то момент, я засмотрелся в одну точку, прокручивая в голове, когда в последний раз мог так свободно общаться с родительницей. Когда мы вместе разговаривали дольше одной минуты, смеялись и не чувствовали неудобства в общении. Где-то в глубине своего испорченного сердца я безумно скучал по маме. Она всё ещё оставалось моим самым дорогим человеком. Она и Джесс. Две женщины, ради которых я готов на всё. Две женщины, которые хоть как-то способны на меня повлиять.