Он тянется к моим волосам и дергает с такой силой, что я не могу вырваться, даже если попытаюсь. Его зубы снова впиваются в мою кожу, слизывая соль, кусая, посасывая, и снова зализывая. Это явно какой-то фетиш. И явно больной фетиш. За все это время я даже и слова не проронила. Я просто растворилась, расплавилась в этих всех ощущениях экстаза и боли. Я даже не знаю, какой из моментов вспомню на утро, и вообще вспомню ли.
Его темп становится еще быстрее, более хаотичный, более беспорядочный. На пике наслаждения он снова больно кусает меня за плечо и изливается в презерватив. Он издает низкий рык, словно бешеное животное. Хватка на моих волосах постепенно ослабевает, рука соскальзывает и безжизненно падает на диван. Я роняю голову на его плечо и пытаюсь отдышаться. По спине течет пот, лоб покрылся испариной, а дыхание все никак не приходит в норму.
- Знаешь…мне жаль, что это все произошло… на одну ночь. А может, и нет…
Он не заканчивает предложение, и я не понимаю, ему жаль, что всего на одну ночь, или ему жаль, что это вообще произошло. Он обнимает меня и выходит. Краем глаза я вижу как он снимает презерватив и кидает в урну. Блаженная ухмылка не сползает с его лица, даже когда он закуривает сигарету и неспешно одевается, словно для него это какая-то чертова обыденность. Подняв мои трусики, он крутит их на пальце и кладет в карман пиджака.
- А этот маленький презентик я оставлю себе на память.
И снова этот смешок и эта ухмылка. Он выпускает густой сигаретный дым и берет меня на руки, словно маленькую девочку, будто я ничего не вешу. Но я настолько без сил, что даже ничего внятного сказать не могу. С моих губ срывается что-то по типу непонятного и явно неаргументированного недовольства. Но это только веселит его. Последнее, что я помню с того вечера, прежде чем отключиться: его ухмылка, теплые губы на моих губах и его тихое «прости».
***
Я стою на балконе и неспешно докуриваю тлеющую сигарету. В голове совершенно пусто, и я даже не знаю, что делать дальше. Мои влажные волосы приятно треплет теплое майское солнце, а цикады уже сходят с ума, предвещая адскую жару. Я невольно щурюсь яркому солнцу и вздыхаю, будто у меня вчера умерла кошка.
Я люблю Японию, но иногда мне кажется, что я вообще живу в совсем другой вселенной. Сама я приехала из небольшого городка Мисато, расположенный в префектуре Сайтама региона Канто. Несмотря на то, что до Токио ехать не так уж и долго, желание окончательно переехать в мегаполис появилось только после окончания школы. Поступив в университет на факультет менеджмента, вскоре я поняла, что эта вся гадость не для меня. Меня всегда привлекало другое.
Жажда адреналина и полного контроля над ситуацией. А именно стрельба. Странный выбор, соглашусь с этим. Но всегда хотела делать что-то необычное, помимо скучного пребывания в университете. Параллельно посещая спортивную школу, меня приметили щедрые спонсоры (как вообще они меня заметили, я не понимаю, ведь я просто самый обычный новичок-любитель), которые и заманили меня в итоге в эту спортивную кабалу. Со скрипом закончив университет экстерном этой зимой, я уже имела награды и медали за участие во многих соревнованиях. Но участие в чемпионате мира заставила меня посмотреть на все под другим углом.
Сейчас на меня ложится ответственность, и довольно большая. Зная культуру этой страны, и то, какие люди здесь живут, мне даже и пикнуть нельзя в сторону, которая неугодна им. Теперь я нахожусь под всеобщим внимаем социальных сетей, новостей и прочей шелухи.
И в данный момент ситуация гораздо хуже. Кто такой этот злополучный К.Т., и какого черта я вообще так себя повела. Естественно, я знаю ответ: как только в мой организм попадает алкоголь, мозг отключается, и в голове творится самый настоящий бардак. Но, в целом, я не могу сказать, что мне не понравилось, но все же…
Мои размышления прерывает девчачий визг и отборный мат.
- Твою мать, я думала, что тебя забрал тот парень и освежевал где-то в лесах. – Иори врывается ко мне на балкон, вся взъерошенная и вспотевшая, словно бежала марафон. – Тебе лучше сесть.
Я приподнимаю бровь и тушу сигарету в пепельнице. Лениво развалившись на плетеном кресле, я кладу ногу на ногу и подпираю подбородок кулаком, облокачиваясь о стол. Кажется, сейчас будет настоящее шоу, и меня разберут до атомов. Не то что бы мне плевать, но я не особо настроена на разбор полетов, потому что понимаю, что это долбаный фейл всего столетия.