Иори тыкает в меня своим наманикюренным маленьким пальчиком прямо в лоб и вопит как городская сумасшедшая. Я люблю ее, правда, но иногда хочется достать пистолет и нашпиговать ее задницу щедрой порцией резиновых пуль. Она склонна драматизировать, а я от такого быстро устаю. Масштабы трагедии в ее голове всегда гораздо больше, чем есть на самом деле. Но за это ее стоит ценить. Несмотря на то, что она ужасно шумная, она знает, как привлечь к себе внимание. И сейчас мне просто некуда деться.
- Сначала я даже не поняла, куда ты делась. Я тебя искала почти всю оставшуюся ночь. Но тебя было ни слуху не духу. Я тебе звонила сотню раз, но ты не поднимала трубку. – Она берет со столика стакан апельсинового сока и делает большой глоток. – А потом тебя на руках выносит тот самый придурок.
Я выпрямляюсь на кресле и хмурюсь. Сердце начинает отбивать марш, главное, чтобы не похоронный. Иори прислоняется к перилам балкона и грозно смотрит на меня. Я знаю этот взгляд. И это взгляд означает: сейчас мы окунемся в знатное дерьмо.
- И мне было бы плевать, что это был бы какой-то богатенький сопляк. Но это был сам Куроо Тецуро.
«Кто?» Мои глаза медленно округляются, а рука тянется к открывшемуся рту, чтобы медленно подобрать падающую челюсть. «Твою ж мать.» Куроо Тецуро – знатный кусок говна в мире мафии, а точнее японской мафии, что гораздо дерьмовее, чем я себе могла представить. Я слышала о нем только где-то в сводках и мельком читала в интернете о каких-то разборках между кланами. Несмотря на то, что на дворе 21й век, век якудза никуда не исчез. Просто сейчас этот мир чуть менее кровожадный, чем был раньше. Люди стараются превратить это в бизнес, влиять на внутренне устройство государства путем создания собственных компаний и конгломератов, свой маленький независимый мир. Но иногда все же какие-то моменты происходят по старинке.
- Только не говори мне, что…
- Да, да, дорогая моя. Это именно то, что я имею ввиду. Ты переспала с самим Куроо Тецуро, сыном одного из самых влиятельных мафиози всей чертовой Японии.
Я бледнею, Иори демонстративно закатывает глаза. Мы обе замолкаем. Трагедия достигает неслыханных масштабов. Теперь я понимаю, почему она так спешила сюда. Потому что понимала, что я ничерта не помню, и вряд ли вспомнила, если бы мне об этом не сказали прямо в лицо. Но внутри возникает вопрос: «Какого черта он вообще делал в этом клубе? Ведь это же…»
- Иори…а что это за клуб был, а?
Подруга протягивает мне телефон трясущимися руками и нервно кусает губы. Мой взгляд падает на экран, и я еще сильнее бледнею. «The Devil`s Den», крупная сеть частных клубов, принадлежащая клану семьи Тецуро. В целом, можно даже подумать, что именно этот клуб принадлежит именно Тецуро. Обычно я не верю в дерьмовую судьбу или совпадение. Но, видимо, сейчас придется поверить во все.
- Что теперь нам делать?
Я вопрошающе смотрю на девушку и делаю круглые щенячьи глаза. Обычно она всегда свои умные, и порой даже мудрые мысли выдает быстро. Но сейчас она молчит. А если она молчит, значит, мы, нет, я, не просто по уши в дерьме. Я там нахожусь с головой, и даже нет шанса, что оттуда выберусь в ближайшее время. Но больше я всего начинаю переживать о том, как именно это может сказаться на моей карьере, которая взлетела за эти пару лет. С высоты уж очень больно падать, знаете ли. Я не хочу проснуться однажды утром на сыром холодном полу в каком-нибудь ангаре с кляпом во рту, оттого что переспала с сыном великого босса. Хотя я даже не знаю, кому будет хуже. Папаша или дед вряд ли будут в восторге от таких выходок сына.
- Нам делать? Что тебе делать, дорогая моя…
2. Горечь на губах
2. Горечь на губах
Grace Davidson, Max Richer – Richter: Path 5 (Short Edit)
Куроо Тецуро
Я сижу в тишине и кручу в руке стакан с бурбоном. Алкоголь не придает мне смелости и не затуманивает мозг. Это всего лишь один из способов немного притупить чувства, не более. На фоне едва слышное тиканье ощущается как звон колокола, который действует на нервы и раздражает еще сильнее.
Не могу сказать, что в полном раздрае или на грани срыва. Но какая-то непомерная злость на самого себя въедается в меня все сильнее, словно я попал в медвежий капкан и пытаюсь отчаянно выбраться. Нога кровоточит все сильнее, а острые проржавевшие концы капкана раздирают плоть до самой кости. Меня словно освежевали на живую, хотя это с собой я сделал сам.