– Нет, это можно использовать как вспомогательный сценарий. Первым делом нам надо рассказать о перевороте и убийстве Сэма. Я уверена, что у Олсона должны быть хорошие кадры перестрелки возле ворот. Если нет, я надеру его оранжевоволосую задницу.
Келс хихикает:
– А что, у него оранжевые волосы и на заднице?
Я хмурюсь, но на нее это не производит впечатления.
– Ты поняла, о чем я. А теперь попробуй еще раз.
Она отдает мне честь:
– Так точно!
Келси снова замолкает на несколько минут, раздумывая над сюжетом.
– А как насчет такой рекламной заставки: «Сегодня произошли кровавые события в тихой общине, которая изначально была создана как убежище для людей, подвергнувшихся насилию и отверженных обществом. KNBC был на месте событий, когда произошла конфронтация между мирно настроенными поселенцами и сторонниками насилия. Подробнее о конфликте смотрите в сегодняшнем вечернем выпуске»?
– Вот это уже получше, – мне действительно нравится такой вариант, – и если нам повезет чуть больше, чем сейчас, у меня будет для этого сюжета парочка кадров, заснятых одной из камер. А что ты расскажешь в основном репортаже?
Рада видеть, что она, наконец, расслабилась. Келси готовится к передаче и снова в своей стихии. Требуется всего лишь немного места, чуток света, сенсационный сюжет, и она уже снова расцвела. Тем временем я раздумываю, сколько же наших конкурентов сейчас крутятся возле Национальной гвардии. Интересно, какие сейчас делают ставки на нас. Олсон был бы не дурак, если бы тоже поставил некоторую сумму на меня.
Голос Келс прерывает мои мысли.
– С основателями тихой общины «Избранная семья», что находится на окраине Омахи, штат Небраска, созданной как убежище отвергнутых и поруганных, сегодня произошли трагические события. Наша съемочная группа приехала сюда, чтобы представить общественности другой вид культа, направленный на защиту людей от насилия и ненависти, охвативших в наши дни все сферы общества. Но маленькая группка агрессивно настроенных жителей поселения организовала кровавый переворот, убив Сэма Стивенсона, лидера общины, прямо у нас на глазах.
– Как говорится, «чем больше крови, тем успешней передача», – отвечаю ей. – Отлично.
Дверь открывается, на пороге вновь вырастает Скэмп. Встаю и помогаю подняться Келс. Мы не должны ни в коем случае стоять на коленях перед этим ублюдком. Келси занимает свою обычную позицию справа от меня. И мне это нравится.
– Ну что, блонда, чувствуешь себя получше?
– Для тебя – мисс Стентон, придурок, – рычит она в ответ. Кажется, Келс решила придерживаться моей тактики общения. Работа просто отлично сказывается на ее самочувствии.
– Я принимаю это за согласие, – он смотрит на меня. – Дай нам выход в эфир, и мы отпустим твою маленькую подружку.
– Я остаюсь, – тут же отвечает Келс. – Мы – одна команда. Пришли вместе и уйдем вместе.
– Как скажешь.
Я киваю на дверь.
– Если вам нужен выход в эфир, нам потребуются оборудование из минивэна, свежие кассеты и батарейки.
– Мой человек проведет тебя, – дуло ружья качнулось в сторону Келс. – А она останется здесь, чтобы ты вела себя благоразумно.
Какую же глупость я совершила, взяв ее с собой! По возвращении домой надо будет найти моего приятеля из бара и устроить ему взбучку.
Келси передает мне рюкзак:
– Поторопись, Таблоид. Я подготовлю сюжет, пока тебя не будет.
– Я вернусь так быстро, как только смогу, Крошка Ру.
Если бы здесь никого не было, я бы поцеловала ее еще раз. Но вместо этого подмигиваю ей и улыбаюсь, вспоминая при этом песню Гарри Конника-младшего «Подмигивание и улыбка». Как бы мне хотелось сейчас быть в «Большом спокойном городе» и слушать низкий, проникающий в душу голос Гарри. Я бы объяснила ей тогда, почему мы так необычно называем Новый Орлеан.
Выхожу из комнаты, и когда слышу, как за мной захлопывается дверь, ощущаю, будто мне на шею повесили жернов. Ненавижу даже мысль о том, что оставляю ее здесь одну!
(продолжение следует)
Смотрите на следующей неделе на канале Must Read TV
Если меня застрелят, Келс никогда не выберется оттуда живой. И осознание этого удерживает меня от убийства прямо на месте.
(вырезано)
Оглядываюсь через плечо и отмечаю придурковатое выражение на его лице. Ладно, это может сработать.