Мой коллега щелкнул выключателем, и на потолке загорелся еще свет. Лучше бы он этого не делал, потому что я ужаснулся от увиденного: на стенах, как и на полу, виднелись засохшие брызги крови, в самом углу комнаты, на небольшом металлическом столике, лежали рабочие инструменты палача, наводящие на меня страх. Я сглотнул слюну, чувствуя, как по спине бежит холодный пот.
—Не могу найти монетку! — сказал Карл и стал искать ее на полу
Я продолжал осматриваться и случайно заметил монетку у своего сапога.
—Вот эту монету вы ищете? — поднимая ее, спросил коллегу я.
Офицер бросился ко мне и выхватил монету из руки
—Да! Та самая! Это пять марок из чистого серебра! — обрадовался он, — Монета 1933 года, мне ее подарил отец. А ему — сам Гитлер.
—Гитлер? — подхватил я фразу следователя.
— Да, сам Адольф Гитлер!
— Да не может быть такого! — возмутился я. — Как Гитлер мог подарить ее твоему отцу?
— Когда Адольф Гитлер стал рейхсканцлером, отец работал у него водителем. Когда на фюрера было совершено очередное покушение, мой отец быстро смог увезти его с места нападения. Тогда Гитлер вынул из своего кармана эту монету и протянул её моему отцу.
Какие-то сказки, подумал я про себя, но вслух свое мнение не высказывал.
Мы вышли на улицу, обошли здание и зашли в солдатскую столовую. Там нас ждал горячий обед. Мы устроились за большим столом, к нам подсели офицеры и солдаты, работавшие в лагере. На обед был вкусный суп с курицей, картофельное пюре с большой аппетитной котлетой. Карл Фердинанд любил разговаривать за столом, много говорил о себе, рассказывал, что его предки были из королевской семьи. Впрочем, всё больше походило на балабольство. Его сослуживцы переглядывались и посмеивались, но не спешили спорить.
Мимо нашего стола два работника катили телегу на больших колесах, на ней стояли алюминиевые бочки. На выходе из столовой их встретили конвоиры. Вероятно, это обед для пленных, подумал я.
В тот день мне больше не пришлось присутствовать на допросе: его перенесли на следующую неделю. Сегодня была пятница, впереди — законные выходные. Вальтер, как и обещал, заехал за мной в пять вечера и отвез меня обратно в штаб. Я поднялся к полковнику.
— Как прошел твой первый рабочий день? — спросил полковник Хотхард.
— Допросов сегодня не было! — доложил я.
Шульц опять налил из графина водки и выпил. Потом повернулся ко мне и сказал:
— Завтра в восемь чтобы был у меня!
— Так завтра же выходной?
— У меня для тебя есть новое задание, и его нужно будет выполнить! — не стал даже слушать меня полковник.
— Господин полковник, — еще раз я пытался ему возразить, — завтра суббота, это выходной день!
— Рядовой Курт Вагнер! — грозно рявкнул он на меня. — Я приказываю вам быть завтра в восемь утра у меня, и без опозданий! Вам это ясно?
— Так точно, господин полковник!
Как всегда, начинается безграничная военная служба, когда сам себе не хозяин. Хотя ладно, одумался я, ведь сегодня я практически ничего не делал.
— Разрешите идти? — обратился я к Хотхарду.
Тот подошел к шкафу, достал оттуда ключи, с ними направился ко мне и вложил в мою ладонь.
— Что это за ключи? — поинтересовался я.
—Я обещал тебе служебную квартиру, — полковник передал мне листок бумаги. — Так, вот тебе адрес — это улица Маркус штрассе ( Markusstraße), дом 17, квартира 12[ Это в нескольких кварталах отсюда. Квартира на втором этаже.
Служебная квартира — подарок судьбы. Я удовлетворенно подумал, что наконец-то смогу побыть в одиночестве и отдохнуть. Попрощавшись, вышел на улицу и направился на поиски дома, через несколько минут я был уже рядом. Это было трехэтажное старое здание с настежь распахнутой подъездной дверью. Квартира оказалась трехкомнатной, для меня это было слишком шикарно. В ней царили чистота и порядок: наверное, до меня здесь жила женщина, уж слишком было уютно. На большой кровати был постелен пушистый коричневый плед, подушки были выстроены пирамидкой, в гостиной обнаружилась ваза с цветами. Не похоже на казенное жилье. А может, за квартирой тщательно следила приходящая прислуга. Это мне еще предстояло выяснить.