Но мне не везёт. Ни в этот раз.
Я прячусь за огромным телом нового знакомого, но оно не загораживает обзор полностью.
Кавказцы уже почти проходят мимо. И я даже тихонечко медленно выдыхаю…
Когда внезапно один из них оборачивается… и утыкается взглядом прямо в меня. Он толкает в бок Саида, кивает в мою сторону.
Заторможено наблюдаю, как все трое приближаются к нашему столику.
Глава 6
Я не просто съёживаюсь, а вжимаюсь в спинку кресла, желая раствориться. Опускаю голову, подбородок в грудь – ну, зачем я смотрела на выход?
Пялюсь в пол.
Чувствую, как рядом появляется внушительна фигура, отбрасывая на столик тень, перегораживает тусклый свет от потолочного светильника.
Теперь я рассматриваю чёрные носки лакированных туфель. Начищенные до блеска. Это я успела их начистить.
Ещё когда примеряла на себя роль возлюбленной и будущей жены Саида, хозяйки горного особняка. Пусть и временной –мы собирались его покинуть вскоре, чтобы уехать за границу. Подальше от органов РФ, угрожающих свободе моего любимого.
Его и, правда, разыскивают?
Если да, то теперь я даже знаю, за что.
С одной стороны, хорошо, что он не успел вывезти меня из страны. Здесь шансов на спасение больше. Надеюсь.
— Амина, вот, ты где. Мы тебя обыскались.
В голосе слышатся радушные нотки. Низкий, с хрипотцой. Раньше такие интонации вызывали у меня волнительную дрожь, тепло в груди и порхание крылышек ниже.
Сейчас этот голос тоже вызывает дрожь. Причём, реальную. Вцепляюсь в мягкую обивку кресла ногтями, пытаясь унять тремор в кончиках пальцев. Мне так страшно, что снова хочется в туалет. Уверена, больше такой трюк не сработает. Даже если мне придётся описаться прямо в штаны.
Второй «брат» басит откуда-то сбоку:
— Нехорошо убегать от старших. Так и на самолёт можем опоздать.
Что? Какой на хрен самолёт?
Я даже отрываю голову от груди, в полном замешательстве смотрю на урода, который мягко мне улыбается. Хорошая актёрская игра. Я бы даже поверила в его дружелюбность, если бы не знала, чего искать в чёрных глазах.
Агрессивную ярость и желание причинять боль.
Я хорошо рассмотрела, когда Азат стоял передо мной на коленях и расстёгивал ширинку. Я всматривалась в его глаза, пытаясь вызвать сочувствие, надеясь, что пощадит. Но, чем больше я превращалась в загнанную жертву на ковре, тем больше его белки наливались кровью, в предвкушении.
Его глаза и сейчас отливают розовым, пряча глубоко внутри обещание неминуемой расправы.
Ещё сильнее вцепляюсь в обивку кресла. Онемевшие губы не слушаются, но я через силу перебираю ими, выговаривая хриплое:
— Я никуда не полечу.
Саид наклоняется ко мне. Резко откидываюсь назад, дальше в кресле. Но отстраниться некуда –спинка не позволяет. Судорожно втягиваю носом мужской запах. Запах, от которого кружилась голова и подкашивались ноги.
Голова снова кружится, но совсем от других чувств. Перед глазами «едет» картинка, меня даже тошнит.
Вздрагиваю от прикосновения. Саид гладит меня по голове…
Сука, нежно, ласково. Уверена, так это выглядит со стороны.
— Милая Амина. Мы все прекрасно знаем, как ты боишься летать на самолёте. Не бойся. Мы с тобой.
Что за дешёвое представление?
Скашиваю глаза на нового знакомого.
Он же – не один из этих уродов? Он мне поможет? Я никуда не пойду. Не потащат же меня силой?
Выдавливаю, скорее взывая к Игорю, чем возражая Саиду.
— Меня зовут Алина.
Мотаю головой, сбрасывая ручищу Саида. Не получается. Он продолжает настырно гладить, вызывая отвращение.
Перед глазами – его рука, надрочивающая огромный член. И безразличный взгляд жестоких глаз. Жестоких глаз, наливающихся желанием, при виде моей беспомощности там, на ковре у его ног. И его член, кончающий при виде того, как я почти сдалась, расстёгивая и спуская джинсы.
— Ну, что ты, милая. Опять играешь в свои игры? — баюкающий ласковый бас, сочащийся ванильной патокой.
Как же эти твари переобуваются на ходу.
Находясь в поле зрения постороннего мужчины за моим столом, они – сама доброжелательность и любовь, прям миссионеры, зачитывающие строчки из Библии. Тьфу, ты, из Корана.
Но, стоит одному из них сделать всего лишь шаг назад, отступить и скрыться от взгляда чужого мужчины за спинкой кресла, как его лицо перекашивает злоба. Третий урод суживает глаза, раздувая крылья носа.
На контрасте мягкий голос Саида продолжает увещевать:
— Снова называешь себя чужим именем? Ну, чем тебе собственное имя не угодило? Такое нежное, красивое. Наше, родное, мусульманское.
Чего?
Он наклоняется ещё ниже. Целует меня в макушку.