Ночь прошла без приключений, а вот новый день принес новые трудности и ни одной подсказки, как их решить.
– Лиза, пойдешь со мной на осмотр. В лазарете трое больных, но придут и другие: на уколы и забрать лекарства.
– Хорошо. Мне что-то взять?
Тут же спохватываюсь, замечая, что женщина пошла к сейфу. Заглядываю за ее спину в надежде подсмотреть код, но не получается. Она отправляет очень вовремя меня за бумагами, лежащими на столе.
Идем к пациентам под конвоем. Все здесь делается под конвоем. И как в таких условиях что-то вынюхать? Трое мужчин, как и предупреждала женщина, лежат на кроватях. Она делает осмотр, а я тем временем все запоминаю. Все же навыки должны иметься.
– Поставь капельницу и посмотри: может, кто-то на прием пришел, – говорит женщина и отходит к столу.
Там она копошится в громадной сумке-аптечке, в которой, наверное, на все случаи жизни лекарства есть. Поставить капельницу – это же не сложно, правда?
– Красавица, смелее. Я не кусаюсь, – ухмыляется парень, подзывая к себе.
Да уж, он явно не капельницу ждет. Значит, я могу не беспокоиться, когда буду впервые в жизни вводить иглу в вену.
– Сейчас приду. Минуточку.
Беру препарат и устанавливаю на штатив возле кровати, и тут на моей попе сжимает наглая рука.
– Руку убрал! – рявкаю совсем не ласково и скромно.
Но он лишь сжимает ладонь. Резко поворачиваюсь и, улыбнувшись, наклоняюсь к парню, который явно доволен собой.
– Я сейчас в тебя буду втыкать иглу, – произношу ласково и показываю ее. – Как думаешь, если промахнусь, то меня отругают или нет? – делаю вид, что задумываюсь и боковым зрением замечаю, как его лицо бледнеет.
Вот и хорошо. Результат, как говорится, налицо. Дальше все идет без сучка и задоринки. Даже если где-то ошибаюсь, то это воспринимается как карательная акция, а не незнание того, что делаю.
Закончив с ним, иду к внутренней двери, за которой находится кабинет для приема больных. Открыв дверь и увидев, кто пожаловал на огонек, инстинктивно нащупываю в кармане нож, лежащий в джинсах. Совет Макар дал дельный, и к нему прислушалась без зазрений совести.
– Проходи, Вера, – произносит Серый, сделав акцент на моем имени.
Он что-то знает или это случайность?
Переминаюсь с ноги на ногу, всем своим видом показывая страх и волнение. Может, смущенные малышки его не привлекают? Но, видя довольную ухмылку мужчины, понимаю, что просчиталась.
Видимо, все, что движется женского пола, его интересует. Он вальяжно расплылся по стулу и ждет осмотра с таким видом, будто выиграл джекпот.
– Что вас беспокоит?
– Много чего. Посмотри сама, – разводит руки в стороны, предлагая ощупать его.
– Не вижу никаких проблем. У вас все в порядке, – отчеканиваю каждое слово.
– Проблемы есть, но решаемые. А вот ты не выполняет свою работу.
– Так и вы ведете себя не как больной пациент, – делаю вид, что задумываюсь, а потом выдаю первое, что пришло в голову: – Может, вам клизму поставить и все пройдет само собой? Видимо, слишком долгий застой, – стреляю взглядом в его пах, и Серый подрывается со стула.
Так резко, что не успеваю отскочить на безопасное расстояние. Одно движение и я возле стены, а его руки по бокам, возле моей головы. Ноздри его носа раздуваются, а во взгляде бешенство.
– Мы здесь не одни, – напоминаю об охранниках в коридоре.
– Нам свидетели ни к чему, – парирует мужчина.
– Отойди и сядь на стул, – предлагаю верное решение проблемы.
Нож доставать сейчас не вариант. Звать на помощь охранников – такое себе. Могут не успеть. Зинаида вообще не будет печалиться, если меня зажмут в темном уголке.
Нужно договариваться. И с ним вести себя как ранимый цветочек было ошибкой. Лучше сразу обозначить границы дозволенного. Хотя спорный вопрос, есть ли они у него.
– Дерзкая… – наглая ухмылка касается его губ, и он наклоняет ниже, так, что наши носы почти соприкасаются, – мне нравится. Укрощать будет в радость.
– Уверен, что хватит времени и сноровки? Ты останешься здесь, а я уеду.
– Уверена? – спрашивает азартно. – А не пожалеешь о своих словах?
– В стрессовых ситуациях я становлюсь непредсказуемой, – мягко стелю, прицеливаясь. Защищаюсь самыми неожиданными способами.
Даю ему последний шанс отступить.
– Я рискну, – уверенно отвечает мужчина и получает коленом в пах.
Пока он матерится и сгибается пополам, выбегаю в соседнюю комнату и хватаюсь за сердце рукой. Зинаида отрывается от дел и смотрит на меня недоуменно, будто спрашивая: чего бегаешь?