Приказ принят
Они были лучшими агентами своего поколения, на которых равнялись все. А ещё — моими родителями. Мой позывной «Сорока» — их дочь. К своим пятнадцати я могла на ощупь собрать и разобрать«Кедр» с завязанными глазами, обезвредить противника голыми руками, взломать сейф и исчезнуть в толпе, будто капля воды в океане. Но едва ли решала квадратные уравнения. Учёба была моим личным врагом номер один — скучным, монотонным и совершенно бессмысленным на фоне настоящих миссий.
Мои задания до сих пор были учебные: проследить, подложить, подслушать. Или поучаствовать в «массовке». Пока однажды меня не вызвали в кабинет. Не на обычный инструктаж, а к нему. К человеку, чьё слово было законом и для моих родителей, и для сотни таких, как мы. Воздух в кабинете был густым и холодным, словно его откачали из космоса.
Голос начальника был спокоен, как сталь: —Тебе поручают первое по-настоящему серьёзное задание. От него зависит наше будущее, поэтому не подведи.
Глаза моих родителей, сопровождавших меня, загорелись от гордости. «Наконец-то наша доченька получит настоящее задание», — промелькнуло в голове отца, я читала это по его взгляду.
Я тяжело сглотнула. Всё моё детство — бесконечные переезды, смены имён и уроки, о которых обычные сверстники не могли бы и помыслить. Пока те решали, в какие игрушки играть, я училась обезвреживать бомбы на учебных макетах. Меня учили гордиться этим. Говорили, что именно так я охраняю чьё-то мирное небо. Но сейчас, впервые получив настоящее задание, я поймала себя на странной мысли: а видела ли я это небо сама? И чем я за него заплатила?
— Я вас слушаю, — ровным тоном сказала я, не показывая эмоций.
— Тебе предстоит внедриться в «Авалон».
На полированную столешницу с глухим стуком легла папка. В ней лежала фотография. Юноша. Холодные глаза, в которых слишком много презрения для его возраста. Дилан Дельмонт.
— Его отец, Доминик Дельмонт, — начал начальник, не меняя интонации. — Человек, который редко появляется на публике. О нём почти ничего не известно, кроме того, что он держит в руках слишком многое. По нашим данным, он готовит серию провокаций, способных столкнуть страны лбами. Подкуп военных, инсценированные атаки, поддельные документы. Всё рассчитано так, чтобы один неверный шаг вызвал цепную реакцию. Которая может привести к войне.
Я сглотнула. Слова звучали спокойно, но от этого было только страшнее.
— К самому Дельмонту не подобраться. Его окружение — стальная стена. Единственный, у кого есть к нему доступ, — сын. Дилан учится в академии «Авалон», и отец иногда появляется там на закрытых собраниях и приёмах. Если мы хотим подойти ближе — другого пути нет.
Начальник перевёл взгляд прямо на меня.
— Взрослый агент не вольётся в среду школьников. Ты — единственная, чья легенда будет безупречной. Твои навыки и возраст делают тебя идеальным кандидатом. Твоя молодость — твой лучший пропуск
Я сжала кулаки под столом. Всё выглядело слишком просто на бумаге, но я знала, что сблизиться с человеком вроде Дилана — задача не из простых.
— Задание ясно, — мой голос прозвучал твёрдо, будто и не мой. — Выполню..
— Жду отчётов, Сорока. Можешь идти. — Он перевёл взгляд на моих родителей. — Останьтесь.
Я вышла в коридор, прислонилась к прохладной стене и, затаив дыхание, услышала обрывки разговора.
— — …Можете гордиться своей дочерью. Успех этой миссии откроет перед ней большие перспективы.Вы вырастили настоящего патриота. Мир зависит от таких людей, как она.
— Благодарю вас, сэр. Мы в ней не сомневаемся, — это голос отца, глухой от сдержанной гордости.
— Надеюсь, вам никогда не придётся усомниться, — беззвучно прошептала я.
Дверь открылась. Родители вышли из кабинета и тут же накинулись на меня с объятиями.
— Доченька, неужели моя птичка наконец получила настоящее задание! — воскликнул отец.
— мы так тобой гордимся, крошка!
— Спасибо, — я ответила им своей самой обезоруживающей улыбкой, той, что отрабатывала перед зеркалом.
Отец отстранился, его руки остались на моих плечах. В его глазах читалась тень тревоги, которую он не решался озвучить. —Ты справишься?
Я посмотрела на него, на мать, на дверь кабинета, за которой решались судьбы. И надела маску уверенности, сшитую изо лжи и долга.
— Конечно, пап. Можете рассчитывать на меня.Вы, ребята, можете идти, — обняла их ещё крепче, чувствуя, как мама дрожит от счастья.
— Я слышала, вам дали выходной впервые за долгое время. Отпразднуйте как следует мой первый серьёзный вылет, а я пока соберу информацию и буду готовиться.
— Наша девочка уже совсем взрослая, — прошептала мама.