Давно заметил эту присущую товарищу Анисимову особенность при принятии важных «коллегиальных» решений: он объявлял повестку дня – а сам молчком садился куда-нибудь в уголок курить… Подождав, когда «электорат» выпустит весь пар – наспорившись до изнеможения, наоравшись до хрипоты – а то и набивший друг другу морды до крови, он объявлял своё решение – за которое все единогласно голосуют.
Вот такой у нас в «деревне» демократический централизм!
– Хорошо, – встаю когда страсти немного улеглись, – давайте разберём мой план пятилетнего развития по пунктам – первым из которых идёт переименование нашего с вами посёлка Ульяновки в «город Ульяновск»… Объясните мне, дураку контуженному, «на пальцах» – почему вы считаете это невозможным? Ведь, кругом и около – переименовывают города, даже не чета нашему?!
Сидят, молчат – всякую гадость про меня думают… Тогда предлагаю компромиссное решение:
– Давайте сперва его выполним – первый пункт, а там дальше – посмотрим.
Наконец, «рванул» главный калибр! Товарищ Анисимов с решительным видом встаёт и громогласно говорит, поднимая руку:
– Проголосовали – принято единогласно.
Все, как опомнившись, вскинули руки – кворум достигнут.
Конофальский тотчас занёс решение партийной ячейки в протокол.
Засиделись допоздна, писали письма во все инстанции, уточняли детали и придумывали «нестандартные» решения…
Прям – мозговой штурм или коллективный разум, какой-то!
Первым делом написали письмо товарищу Жданову Андрею Александровичу (тому самому!) – с августа 1922 года заведующим агитационно-пропагандистским отделом (АПО) Нижегородского Губкома РКП(б). Ну и дальше – во все ниже- и вышестоящие над ним инстанции.
Разошлись далеко за полночь, преисполненные коммунистическим «энтузизизмом» и извечными народными надеждами на лучшую жизнь.
На следующий день прямо с утра, Фрол Изотович и другие местные коммунисты и им сочувствующие, развили прямо-таки бурно-бешенную деятельность. Митинги и собрания в Ульяновке – шли один за другим чередом и, иногда народу казалось, что власть опять меняется – как в семнадцатом году. Коллективные письма шли во все инстанции и во все редакции газет и, я тоже внёс свою малую лепту в это народное движение – горланя на митингах. Первым делом, разумеется, проведя работу на полустанке среди агентов ОВО.
Закончилось всё массовой демонстрацией трудящихся и очередным «корпоративчиком» элиты в трактире нэпманши Сапоговой.
Ну… Лично для меня всё закончилось ранним утром – когда я чуть ли не на четвереньках, выполз из спальни Софьи Николаевны и пошкандыбылял в сторону гаража. Опередив опохмеляющегося огуречным рассолом Фрола Изотовича, я первым взял «Бразье» и съездил на полустанок.
Служебный долг – превыше всего!
Следующим вечером, собрались все снова – уже самовозбуждённые происходящим, с горящими глазами. По ходу, сработала «обратная связь»: заразив энтузиазмом массы, наши большевики сами – от масс, им же и заразились.
Уже никто не сомневался в выполнении первого пункта Пятилетнего плана!
Воспользовавшись переменой настроения, я предложил:
– Давайте уж и, второй пункт заодно выдвинем в массы – что зря время терять? Раньше сядем – раньше выйдем.
Прошло на «ура»!
Вторым пунктом шло подключение города – носящего ТАКОЕ(!!!) имя, к плану ГОЭЛРО: ремонт уже готовой плотины на стоящем чугунолитейном заводе и установка там гидрогенератора. Затем, предполагалось подключение к общей энергосистеме – ведь, в Нижегородской губернии уже велось строительство нескольких ГРЭС работающих на местном торфе.
– Но, здесь одними письмами не обойдётся! Здесь придётся побегать по инстанциям, – предупреждаю и предлагаю, – чтоб ускорить дело, архиважно направить в Москву товарища Конофальского! Он старый революционер – хорошо знает некоторых товарищей, что сейчас на руководящих постах.
– Да никого там, я на «руководящих постах» не знаю, – отнекивался тот, – я давно уже отошёл… Из-за болезни…
Другие товарищи, его несколько не поняли:
– Так ты нам врал всё это время? Так, что ли?! Ну, тогда снимай стёклышки…
Обладающий сверхъестественным чутьём Борис Александрович понял – что его прямо сейчас будут бить и, что вполне возможно – кованными большевистскими сапогами по лицу… Он попытался стать маленьким и незаметным, но это у него не получилось.
Я заступился за бедолагу: