Обижается, надувшись:
– Извините, но ничего другого пока нет – а из старого репертуара пьесы – могут запретить.
Читал от руки написанный текст и, еле-еле удерживался, чтоб не заржать как слон – случайно забредший на конопляную плантацию!
Сюжет был нагло скопирайтен «у Вильяма, у нашего – у Шекспира» и, в оригинале назывался «Отелло».
В новой интерпретации от неизвестного сценариста (по ходу, обдолбавшегося «коксом» до зелёных соплей), главного героя пьесы зовут командир полка Подтёлков, героиню – комиссар Дездемонова, а главного злодея – военспец Ягодкин…
Ну и так далее и тому подобное, по списку!
Последний, желая погубить первых двоих, а заодно – весь полк в предстоящем решительном сражении с белогвардейцами и, в целом – замахиваясь на всю Советскую республику и даже Мировую революцию, строит всяческие подло-коварные козни.
Дальше, всё почти по сюжету оригинала.
По наветам Ягодкина заподозрив Дездемонову в измене и найдя в её спальне неопровержимую улику – написанное на девичьем платочке шифрованное донесение деникинской разведке, товарищ Подтёлков воспылав праведным пролетарским гневом – душит комиссаршу, «как гидру контрреволюции»…
Тут, заходит группа товарищей в кожаных пиджаках из ВЧК – давно следившая за подозрительным Ягодкиным, но самую малость опоздавшая к трагической развязке. Чекисты арестовывают контру и, популярно объясняют товарищу комполка – что тот был не прав, превысив должностные полномочия.
А вот сам финал сильно отличался от исходного!
Подтёлков, долго переживать и рефлексировать – подобно представителю «гнилой интеллигенции» не стал… Он не закололся кинжалом как его прототип, а преисполнившись пролетарским гневом, повёл свой полк в бой и разбил белогвардейцев наголову. Прибывший на поле боя Командующий «всеми фронтами», в коем без особого труда угадывается товарищ Троцкий, поздравляет Подтёлкова с победой и лично вешает на его грудь орден «Красного знамени».
ХЭППИ ЭНД!!!
Аристарх Христофорович на роль Подтёлкова назначил меня, на роль Дездемоновой – естественно Елизавету, на роль Ягодкина – сперва хотели Мишу, но он наотрез отказался:
– Белых гнид я играть не буду – лучше расстреляйте.
Тогда, его назначили на роль старшего чекиста – арестовавшего изменника.
Тоже не без сопротивления, на роль «белой гниды» назначили Брата-Кондрата: в своих очках он смотрелся – чуть ли не как сам генерал Дроздовский.
Мишка так и сказал как-то:
– Ну, вылитый Михаил Гордеевич!
Правда, его никто не понял, а я позже устроил ему хорошенькую вздрючку…
Ефим же, на другую роль – как «Командующего всеми фронтами» Барабанщикова, не соглашался.
Репетиции проходили нормально, режиссёр Певницкий нарадоваться не мог способностью юных дарований и не уставал нахваливать меня, каждый раз гримируя по новому:
– Ищу Вам подходящий образ…
– Чё там искать? – бурчу, – негр, он и в Африке – негр.
Пока не дошли до сцены удушения мной Дездемоны… Тьфу, ты – комиссара Дездемоновой.
– Не верю! – заорал Аристарх Христофорович.
– Чему Вы не верите? – спросил я, прерывая своё «занятие».
– Так не душат!
– Ну, уж извините, товарищ режиссёр! Как-то не доводилось «в реале» душить женщин, – и ехидно, – если имеется на этот счёт опыт – может, поделитесь?
– Эх, молодёжь… Отойдите и смотрите, как это делается.
Показывает, душа бедную Елизавету… Ну, со стороны… Может и, не достаточно профессионально выглядит – но красиво!
– Красиво, но неправдоподобно, – буркнул еле слышно Барон.
– Поняли, товарищ Свешников? – спрашивает режиссёр отдуваясь.
По сюжету, товарищу Дездемоновой очень не нравилось – что её душат и, она активно сопротивлялась. Не кисельная барышня же – как её прототип, да?!
– Ну… Типа, понял.
– Попробуйте ещё раз!
Снова хватаю Елизавету за шею и валю её на солдатскую кровать… Та хрипит:
– Я невиновна пред Реввоенсоветом!
Режиссёр опять за своё:
– Не верю!
Я, в сердцах:
– Да, что опять не так, Аристарх Христофорович?
Тот, оглядывает меня с ног до головы, особенно долго задержав взгляд в районе ниже пояса:
– У Вас вид человека – не убивающего другого, а наоборот – решившего сделать ещё одного!
Все, прямо таки – ухахатываются с его слов…
Он набросился на бедную Лизу:
– А Вы, барышня, что так хрипите эротично? Вас же душат – а не наоборот… Насилуют, по обоюдному согласию.
– ХАХАХА!!!