Наконец, поток хабара стал иссякать – значит, полдела уже сделано. Осталось совсем ничего – весь этот металлолом «прихватизировать».
Ожидаемо посодействовал в этом начальник полустанка, который продолжал ныть:
– Ну, прямо – форменное безобразие! Если так дальше пойдёт – завалят всё и не пройдёшь.
От всей души почувствовав, посоветовал ему почаще слать начальству телеграммы с запросами и, сам не забывал это делать – будируя своё, вохровское…
Вскоре, мы так их достали, что из губернского управления НКПС пришла раздражённая ответная телеграмма-молния: «Девай куда хочешь зпт идиот тчк нас больше не тревожь всякой ерундой тчк». В мой адрес тоже выразились вполне определённо: свои проблемы, мол, решай сам – для того тебе и «наган» даден!
– Нет, Вы видали?! – начальник полустанка стоял с телеграммой в руке и растерянно хлопал белёсыми старческими ресницами, – «девай куда хочешь», «идиот», «ерундой»… Двадцать с лишним лет прослужил…
– Действительно – безобразие, – поддакиваю и показываю ответ своего начальства, – «решай сам…». Легко им там из губернии командовать!
– «Девай куда хочешь…». И куда я это всё дену?
– Да, пускай валяется! – легкомысленно отмахиваюсь, – ведь валялось же раньше, с сей поры будет валяться раз в …дцать больше – всего то и делов.
Возмущается, раздражённо отвязываясь уже на мне:
– Как это «пусть валяется»?! Вы не понимаете, что без свободного тупика – вся наша ветка вскоре станет! Да, меня ж за это…
Он готов был расплакаться.
– Да, дилемма… Конечно, расстрел по новому Кодексу отменён, но «червонец» на делянке в тайге за саботаж огрести запросто можете, – соглашаясь пугаю, – откинетесь по звонку, а в вашем маленьком, уютном – но казённом домике с садиком и огородиком, уж кто-то другой…
– Спасибо, успокоили!
Что-то он совсем пал духом. С чего бы вдруг? Тогда, участливо советую:
– А Вы всё это продайте, а деньги отошлите в ведомство.
Насколько я его изучил, этот человек был скрупулёзно честен, оттого видать и просидел всю жизнь на этом месте.
– Как это «продать»?! – аж подскочил, – «казённое» имущество же!
– Конечно, если подходить формально – то, это госимущество, – с готовностью соглашаюсь, – но ведь, если подходить по-революционному творчески – Вы получили официальный приказ, где русским языком по белому (хотя и с грамматическими ошибками) написано: «Девай куда хочешь». Значит, Вы в праве продать металлолом первому желающему – не забудьте только эту телеграмму в дело подшить… Так, на всякий случай.
Смотрит на меня, как на дурака:
– Да, кто ж его купит?
– Ну, предположим…, – смотрю на небо, – Ульяновский волостной Совет!
– Извините, пожалуйста – но, на кой чёрт ему всё это «добро»?
– Ну… Слышал я, Фрол Изотович хочет железную дорогу до самого города проложить. А здесь рельс понавезли… На «Транссиб» хватит!
Тот, только пальцем у виска не вертит, по причине хорошего воспитания и врождённого чувства такта:
– Так ведь эти рельсы списанные! Их нельзя укладывать в полотно – паровоза не выдержат, катастрофа будет.
– Устраняем первопричину: не будет паровоза – не будет катастрофы… Так что передать «мой король»? Председателю Волисполкома, то бишь?
Махает рукой, типа – будь что будет:
– Ну, как вам с Фролом Изотовичем будет угодно.
Товарищ Анисимов долго не кочевряжился и, вскоре после небольшого нашего с ним препирательства по второстепенным вопросам и малозначащим деталям, Ульяновский волостной Совет рабочих и крестьянских депутатов – как хозяйствующий объект, оформил сделку о купле у НКПС «по остаточной цене», чуть более тридцати вагонов металлолома. Всего это «счастье» обошлось волостной казне в сумму около ста рублей червонцами – кои я с большим удовольствием безвозмездно внёс за неё.
По соотношению «цена-стоимость», это просто «сделка века» – которую стоило бы внести в Книгу рекордов Гиннесса.
Если б она уже существовала, конечно!
Затем, когда земля хорошо подмёрзла, а сильных холодов и снегопадов ещё не было, чуть менее чем за месяц, методом «народной стройки» – прямо по грунту (слава Богу местность была ровной и без естественных или искусственных препятствий) была проложена одноколейная ж/д ветка направлением «полустанок-концлагерь-чугунолитейный завод». Чтоб население и, так – сильно пострадавшее во время последних субботников по «благоустройству», меньше бурчало – разработал график по которому каждый житель был обязан бесплатно отработать на стройке два дня в неделю.