– Много материала уходит и работы, – сомневалась хозяйка швейного предприятия, когда я поделился с нею своими далеко идущими планами, – дорого будет – не будут покупать.
– Вы, несколько неправы, Анна Ивановна. Сейчас среди молодёжи модны кожаные куртки, а наш с вами костюм в любом случае – дешевле её на порядок будет. В случае же расширения вашего дела и постройки фабрики «готового платья» – такая одежда будет по карману для молодёжи из семей среднего достатка и даже возможно студентам…
Это я закидываю удочку на дальнюю перспективу.
– Ну, а кому надо совсем дёшево – пусть в простыню заворачиваются, наподобие индейских йогов или египетских мумий.
Эта одежда первое время будет брэндовой, а «бренд» дешёвым не бывает… Зато, потом! «Бренд», это всего лишь реклама перед массовым потреблением.
Женский вариант «пролетарки» получился несколько проще в плане карманов, накладок и заклёпок – зато сразу было видно, что он именно женский! Приталинность, «кокетка», декольте – то да сё…
Короче, в курсе, да?
Прикид для Лизы обошёлся мне гораздо дороже мужского, да и ко всему прочему, он был в двух вариантах – брючный костюм и «классический» с юбкой.
Головным убором в мужском варианте была стильная кепка с отворачивающими «ушами» и большим козырьком – несколько похожая на «будёновку» без «шпиля», или скорее – на самурайскую армейскую кепку. В женском же варианте – пилотка с козырьком…
Лиза по ней, ну просто – без ума!
Сразу после представления я забрал у Лизы обновку, отдал постирать и вместе со своей спрятал куда подальше:
– Пока нечего нам с тобой форсить!
Есть у меня одна задумка – касаемая августа месяца 1923 года.
Как бы там не было, после того спектакля – швейное предприятие «Игла» заработало без выходных и, этой весной-летом, на улицах Ульяновки можно было довольно часто встретить парня или девушку из более-менее обеспеченной семьи – в модном прикиде «от кутюрье Свешникова».
Хахаха!
Анна Ивановна была женщиной честной и, с каждого пошитого и проданного изделия – не забывала отстёгивать мне долю за авторские права.
Другой, животрепещущий и схожий с предыдущим вопрос – обувь.
Я уж не про «стиль» – не до жиру, быть бы живу. С обувкой в России в те времена была просто беда, а в нашем Ульяновске – сущая катастрофа.
Пошить сапоги или ботинки очень дорого: даже наше волостное руководство в тёплый период времени предпочитало ходить босиком, что тогда про простых смертных говорить? Последнего нормального сапожника городок Ульяновка лишился в 1916 году, когда по распоряжению губернатора в уездном Ардатове попытались организовать пошив сапог для армии. Нижестоящие местные полицейские чины, получив распоряжение о привлечении сапожников-кустарей к работе в земских и военных мастерских, в безмозглом служебном рвении – приказали собрать «по градам и весям» всех сапожников и, как арестованных – под конвоем доставить в уездные города. Это обернулось бунтами и массовыми драками населения с полицией. Вот во время одной из таких потасовок, единственный стоящий ульяновский сапожник – был ненароком убит городовым…
Оставшиеся в волости представители это ремесла, могли осуществить лишь ремонт обуви – заменив подошву или сшив разошедшиеся голенище, но ничего более. Так что, если надо кому пошить обнову – приходилось ехать как минимум в уездный Ардатов.
Среди эвакуированных в 1918 году из Петрограда заводов, были не только крупные предприятия – но и небольшие национализированные частные мастерские. Досталось и мне такого добра пара-тройка вагонов. Так… В основном ничего ценного, представляющее для меня интерес: оборудование уровня середины-конца 19 века, если ещё не демидовских времён. Потихоньку-помаленьку, в течении зимы, втихаря сдал его в аренду местным кустарям от имени владельца – волостного Совета и, имел весьма весомый приварок к своим двум окладам.
Однако, была буквально парочка приятных исключений!
Когда мои бойцы-агенты выбирали себе добро из свезённого на полустанок имущества, мой заместитель Чеботарёв, нацелился на какое-то – мне незнакомого предназначения, оборудование и инструмент. Хотя, вот это – вроде швейная машинка: