А остальными отраслями промышленности руководили секции Центрального промышленного управления ВСНХ.
В декабре 1921 года, IX съезд Советов в очередной раз провозгласил восстановление крупной промышленности основной задачей, наряду с восстановлением сельского хозяйства. Причем основные усилия предполагалось сосредоточить на топливодобывающей промышленности и металлургии. А программа производства предметов широкого потребления была переложена на среднюю и мелкую промышленность. За органами ВСНХ оставалось лишь право протеста по спорным вопросам.
Приоритет в решении вопросов управления и планирования местной промышленности – производящей ширпотреб, отдавался волостным исполкомам.
Вот на этом – на последнем обстоятельстве я и, решил сыграть – строя свои планы…
Короче, я предложило Клину создать и возглавить кооператив, первым обобщив в нём свои средства производства.
– «Кооператив»?! – наотрез отказался, – своё нажитое – ещё отцами-дедами добро, отдать в общее пользование?
Евойная баба, подслушивающая наш разговор из-за угла кухни, жалобно протянула:
– Ну, Климушка…
В ответ категоричное:
– НЕТ!!!
Долго спорить и уговаривать не стал:
– Ну смотри, Клим… «Колхоз – дело добровольное».
Допив чай, я со вздохом поднялся с табуретки, заканчивая разговор и, попрощавшись с хозяевами, был таков.
Надо отдать должное, целый месяц Клим держался стойко и даже пытался сам воспроизвести мои штамповочные «механизмы»… Естественно, у него ничего не получилось – кустарь, даже с «золотыми» руками, всё одно – кустарь.
Тем временем, на него оказывалось мощное психологическое давление: вся ульяновская правящая «элита» была в курсе этой затеи по плану «первой пятилетки» – поэтому по моему сигналу гадила Климу как только могла. Например, фининспектор задолбал кустаря налоговыми проверками, а глава районного отдела НКВД товарищ Кац – внезапными обысками, ища у того то самогонный аппарат, то краденное из станционных пакгаузов добро. Один раз даже, что-то нашёл и волостной судья прописал было упрямцу три месяца исправительных работ… Да, потом вышла какая-то очередная амнистия и срок скостили до простого, хоть и довольно крупного штрафа.
Волостной санинспектор Федька, тот просто «пася» у его калитки! Мало того, волюнтаристким способом назначив Клима ответственным по санитарии на этом участке улицы – штрафовал, почём зря за каждую без присмотра валяющуюся какашку. Может, по ходящим упорным слухам, сам лично гадил под Климовский забор… Своими собственными глазами этого прискорбного деяния видеть не доводилось – поэтому утверждать или опровергать данный факт воздержусь.
Не забывал заходить «татарином» в гости к Климу и сам Фрол Изотович и, сожрав весь сахар и плюшки под пару самоваров чая, издоволь полоскал ему мозги по любому подходящему поводу и без оного…
Однако, «сломался» мой «клиент» вовсе не на этом!
Когда Клим, сам в конце концов пришёл ко мне в гости – уже по поводу рыболовных крючков к весне, я ему отказал:
– Сам себе накуёшь – из подков каких, времени будет у тебя скоро вдоволь – а вот куска хлеба с мяслом – недостача.
– Это ещё почему?
– Видел, сколько оборудования к нам осенью завезли – иль, зенки рыбьей чехуёй заросли?
– Шутить изволите, Серафим Фёдорович! Это не «оборудование», а железный лом. Только в переплавку его…
– «Железный лом»?! Ой, ля-ля! А кто и, месяца не прошло – чуть ли не на коленях выпрашивал у меня малю-ю-ю-юсенькую его часть? Пушкин, штоль?
Клим – тык, мык – а возразить нечего! Так и встал, разевая безмолвно рот – как рыба вброшенная из воды прямо в микроволновку.
А я его добиваю:
– А представляешь, сколь всего можно наворотить – хотя бы с одного вагона из тридцати?! Построим свою электростанцию, восстановим завод и вашему брату-кустарю останется лишь… Палец сосать!
Сперва не понял всю глубину ситуации и, вызверился на меня:
– Врёшь! С чего бы вдруг? Сам соси свой «палец»!
– Ха! Очень надо врать тебе… Раскрой поширше заплывшие рыбьим жиром очи и посмотри вокруг тревёзлым взглядом. Поди сам знаешь, как наши кустари с краской просели – после того, как восстановили Везломский завод «Железный сурик». Чуть ли не с протянутой рукой ходят… И у нас такая же история будет – вот увидишь!
Сгоряча разворачивается и, даже не прощаясь со мной и Отцом Фёдором, бегом на выход – уже и шапку на ходу надел… Останавливаю словами: