Помолчав ещё, размышляя над моими словами, Ксавер перекрестился двуперстно и, как в воду бросившись:
– Место для своего «домостроительного комбината» уже нашёл?
– Обижаешь, компаньон?!
Рядом с Ульяновским полустанком имеется очень хорошая площадка с подведёнными туда железнодорожными путями, остатками дровяных складов и даже примитивнейшим мостовым краном. Там во время Гражданской войны – пилили, складировали, а затем грузили в вагоны дрова – заготовленные заключёнными «стана принудительных работ»… Концлагеря, то есть.
– Если что с твоей инфы заимею – четверть твоя, как и договаривались, – вслух прикидывает, – тебе что ещё от меня нужно, кроме денег?
– На первое время нужны строители, которые будут работать – а не волынить: бригада плотников, бригада столяров, печников… Только не фуфлагонов каких – а, РЕАЛЬНЫХ(!!!) строителей, понимаешь?
С усмешкой:
– Как не понять – не дурак, чай.
– Кроме этого – пиломатериал: брус, доски. Первое время для пробы совсем немного надо, а вот со следующего года… Так что, массовые заготовки древесины уже этой осенью начинать надо – чтоб лес за зиму подсох.
Ксавер бурчит:
– Поучи ещё…
Сперва кратко перечислив вслух, подаю ему папку с полной выкладкой:
– Вот здесь всё – все расчёты.
Весело хмыкает:
– Ух ты, как всё у нас сурьёзно!
Нацепив на нос очки, тот став опять похожим на какого-то колхозного бухгалтера, не поленился всё до последнего листочка внимательно изучить – делая время от времени пометочки в блокнотике. Закончив, поднял на меня глаза и посмотрел поверх очков:
– «Акционерное общество», говоришь?
– Думаю, да! Лучше всего начать с АО «Жилстрой», номинально входящий в какой-нибудь фиктивный государственный трест. Послабуха от комиссаров с налогообложением, кредитами и так далее.
– Ну ты и, аферист…, – только головой вертит восхищённо, – ладно, давай по рукам.
Мы с ним «ударили по рукам» – древним обычаем подтверждая сделку.
Итак, полдела сделано!
И неважно, что Ксавер будет считать, что он меня «доит». Меня или государство – не суть важно. Я отдаю себе отчёт, что равноправного симбиоза не бывает – один из организмов-партнёров обязательно будет являться паразитирующим глистом…
Меня это пока – на первом этапе, вполне устраивает!
Лишь бы дело делалось, ведь я в одном прав: недвижимость, построенная на украденные у государства средства – действительно, никуда не денется. Она, так или иначе – достанется народу, который будет в ней жить, учиться или работать…
Ещё одно у меня к нему дело:
– Ксавер! Мне срочно нужно заграничное оборудование… Сможешь достать?
Протягиваю ему список оборудования для химико-металлургической лаборатории, по сути – мини-завода по добыче редкоземельных элементов. Внимательно рассматривает, шевеля губами:
– Шибко мудрёно написано, конечно… Но есть у меня один «умник» – разберётся. «Заграничное», говоришь?
– Да, заграничное… У тебя подход к контрабандистам есть?
Подумав, тот неуверенно отвечает, пряча глаза:
– Даже и не знаю, что тебе ответить… С одной стороны, есть вроде кое-какие подвязки… С другой стороны – это несколько по другому профилю… Нет, навряд ли – ищи кого другого.
Однако, просто так я с тебя не слезу! Вкрадчиво:
– Это оборудование мне нужно уже этой осенью, Ксавер, не позже.
Тот, начиная психовать, хлопает ладонью об стол:
– Ему, видите ли – «нужно»! Соображать должен: это тебе не штуку ситца, через кордон – на собственном хребту переволочь.
Я ему небрежно:
– Всего то делов, на той «стороне» в «транзитке» с каким-нибудь фирмачом договориться. За деньги, они тебе Эйфелеву башню через границу перетащат, не токмо это…
– «За деньги», говоришь?! А ты знаешь, во сколько это обойдётся? При всём моём глубоком уважении к тебе, Серафим, я этим всем за тебя расплачиваться не буду.
Слегка добавив оборотов:
– Я на паперти не стою, Ксавер! И подаяния у тебя не прошу. За всё это оборудование – отдаю тебе «самовывозом» клад миллионера Рябушинского.
У того шары по новенькому полтиннику:
– «Клад Рябушинского»?! Того самого?!
Конечно, можно было клад Трубецких-Нарышкиных в Питере отдать… Но, тот может и повременить – его, только уже в «моё» время найдут. А вот московский клад – уже «горячий»: его случайно обнаружат в следующем – в 1924 году.