Лучшей рекламы и не надо!
Прослышав, со всей волости и даже уезда, приезжал-сбегался народ посмотреть на это чудо отечественного автопрома и многие спрашивали – где можно купить мототелегу.
А мы с Кузьмой, взялись за проектирование «переходной модели»…
Однако, это я несколько опережаю события – всё будет в свой черёд.
Не успели отпраздновать выполнение плана ГОЭЛРО в отдельной волости, как в начале мая – сперва пришли телеграммы с хорошими новостями, а затем – возвратились из столицы первого в мире государства рабочих и крестьян, наши «ходоки» с соответствующими постановлениями.
ПОБЕДА!!!
Все три наши инициативы были всемерно одобрены правительством.
Конечно, как и с предыдущими решениями-постановлениями – всё началось «ни шатко не валко», а с большой раскачкой. Как бы не хотелось всё ускорить, этим летом все начинания – увы, были лишь в стадии организации. Приезжали комиссии – рассматривали объекты, выносили постановления, выделяли средства на ремонт и переоборудование и, так далее… Лишь после этого начались хоть кое-какие движняки.
Товарищ Кац считался «в верхах» инициатором и разработчиком – ему и «дали карты в руки», карт-бланш то есть – но обещали хорошенько за ним присматривать. Ну, а тот уж привычно перевесил всю «ответственность» за выполнение проектов на меня, хотя и находился в несколько встревоженном состоянии:
– Надеюсь, ты не подведёшь меня перед столь высокими товарищами, Серафим Фёдорович!
Ну, а что я говорил?! Раньше то, всё «товарищем Свешниковым» называл – а сейчас по имени-отчеству… Интересно, что ему там пообещали?
– Не сомневаюсь, что не подведу тебя, Абрам Израилевич, – и снизив голос до шёпота, – если ты конечно, под ногами у меня путаться не будешь – сам себя подведя под цугундер.
Неофициально, конечно, но все знали – кто здесь «самый главный»!
Тот, лишь махнул рукой:
– Делай, что хочешь, но запомни: к стенке – если что, вместе встанем.
Перебздел, конечно, он в Москве – по полной программе!
– Не сомневайтесь, товарищ Кац: если и встанем мы с вами у «стенки» – то лишь у кремлёвской и вместе со «столь высокими» товарищами, – у того глаза стали округляться, поэтому поспешил добавить, – на параде в честь очередной годовщины нашей Революции.
Чтоб удостоиться «чести» быть расстрелянным вместе со «столь высокими товарищами», это нам с ним надо – аж до самого 1937 года дожить!
А я так далеко не люблю загадывать…
Школы «фабрично-заводского обучения», в этом году только-только строить начали… Вернее, к зиме успели лишь котлованы под них выкопать. Я уже рассказывал про своеобразный менталитет работяг-хроноаборигенов?
Вот, вот!
Плюс ещё потрясающее воровство их начальства, а я за всем уследить не в состоянии – как ни стараюсь…
Ладно, отложим это на следующий год.
Но, всё равно – педучилище смогли кое-как разместить по уже существующим в Ульяновске зданиям и, худо-бедно – оно к зиме начало функционировать, подготавливая учителей младших классов. Скоро, педагогов потребуется очень много: Советская Россия переживала свой «бэби-бум» – который больше никогда не повторится. Население страны росло как на дрожжах: если в 1924 году – 94,4 миллиона человек, то в 1929 году – 105,7 миллионов. Высочайшая рождаемость – 6,8 ребёнка на одну женщину за пятилетку.
И я про это зная, заранее подсуетился!
Этим детям предстоит, едва повзрослев – отступать от границы и погибать в окружениях летом 1941 года, стоять насмерть в подмосковных снегах, ломать хребет «сверхчеловекам» в Сталинграде, сгорать заживо в танках на Курской Дуге, форсировать на подручных средствах Днепр и штурмовать Берлин… Сколько их останется в живых после войны – чтоб в свою очередь оставить и воспитать потомство?
В любом случае немного…
В конце мая очередная командировка в Нижний Новгород.
На заводе «Красное Сормово» точно в срок изготовили заказанное оборудование по первичной переработке шлака. Однако радовался я не долго, приехав принимать его со своим «роялистым» строительным ультразвуковым дефектоскопом и контрольно-измерительными инструментами.
– В этом литье – раковина, а в этом валу – трещина, – говорю, – про размеры, что вы не выдержали – я уже не говорю.
– Вы, что – сквозь металл видите, – не поверил мне инженер руководивший моим проектом, – каким образом, интересуемся?
– «Образом» самым обыкновенным – вот этим американским прибором, – отвечаю, – требую изготовить заново, иначе неустойку заставлю платить.