– Хахаха!
Открываю, а портфель полным-полнёхонек пачек банкрот.
– Здесь ровно двадцать пять тысяч – точно как в банке, можешь не пересчитывать.
Значит, вопрос о судьбе клада Рябушинского можно не задавать.
– Чем ещё обрадуешь старика? – вопрошает, поудобнее устроившись на диване.
Так, так, так… Чем бы его ещё «обрадовать»?
Что-то ничего не вспоминается. Разве что про водку «Рыковку»? Нет, ещё рано. Во…! Вспомнил:
– Ксавер! У тебя имеются облигации государственного займа?
Удивляется:
– Нет, а на кой мне они? Думаешь, у меня деньги лишние?
– Я не думаю, а советую – имея на этот счёт информацию: не поднимая ажиотажа надо скупать облигации у частников – в 1925 году они принесут тебе тройную маржу.
– Вот, как? – надолго зависает, – ну, что ж… Буду скупать!
Но, что-то в его голосе мне не нравится…
Глава 24. «Человеческий фактор» заказывали?
Опять же используя «окна» в своих плотных тёрках по приёмке оборудования на «Красном Сормове» – где я как «на работу» устроился, встретился с Васей Пупкиным и не на шутку встревожился: тот был в пред-инцестном…
Ой, извиняюсь – в пред-суицидном состоянии!
История, в принципе вполне житейская: встретил он девушку и полюбил «…за её красоту, голубые глаза, золотую косу». Вася «по три ночи не спал, кругом шла голова…»: водил на «синема», дарил ей цветы и всякие безделушки – купленные на утаённые от родной мамы и старшего брата-алкоголика трудовые копейки. Наконец, он решился и признался ей в любви…
И, «…шо вы думаете она ему сказала»?
Нет, ничего плохого про маму-педагога и, находящегося где-то «в бегах» – предполагаемого папу-пианиста… А просто-напросто:
– Гуляй, Вася!
Ибо, «…а ей нужен танкист, в шлеме и галифе, а ей нужен танкист – косая сажень в плече». И у неё уже имелся такой на примете.
Вася, конечно характером упорен как танк, в отношениях с людьми назойливо-настойчив и умеет добиваться своего… Однако, в данном случае его настойчивость привела лишь к следам побоев на лице. Мало того, ухажёр предмета его любви пообещал Васе ноги выдернуть – если ещё раз его заметит возле своей девки.
Короче, Васе не до моих «стержневых» ламп – у него запущенный спермотоксикоз и боюсь, это непоправимо. Парень он конечно – хоть куда, но внешностью не производит на противоположный пол впечатление… Как я уже заметил, большинство фемин относятся к Васе в лучшем случае как к младшему братишке – которому можно непослушные вихры потрепать или за оттопыренные уши подёргать, но ничего более того – даже сиськи помять.
Что делать?
К сожалению, специалистов по радиоделу и тем более по изготовлению радиоламп – в нынешней России не так много, чтоб я легко и быстро нашёл Васе замену, даже используя «послезнание» из компа… Да и времени свободного на поиски у меня практически нет.
В который раз уже пришлось только крайне досадливо поморщиться: ну почему у меня всё – не как у людей? У других попаданцев, то есть. Тем, стоит только повелеть и, хроноаборигенны целыми колоннами – точно, беспрекословно и в срок, выполняют любые их прогрессорские хотелки. При этом не ленятся, не халтурят, не болеют, не умирают, не воруют, не любят друг друга и не страдают от несчастной любви – в конце то, концов…
А тут выцепишь какого-нибудь одного и, тот дефективным окажется!
А Вася меж тем, совсем плох, орошая селевыми потоками слёз мою кожаную «жилетку»:
– Серафим! Я не хочу больше жить! Она права: я – полная бездарность, я – убогое убожество, я – жалкая никчёмная бесполезность…
Зная, что в стране с началом НЭПа – просто пандемия самоубийств, я конкретно запаниковал:
– Вася, Вася – ну ты чё? Ты это прекращай – как же я без тебя, Вася? Восьми себя в руки, Василий – нас ждут великие дела!
– Уууу… Я уже топился в Волге – пожарники вытащили… Уууу… Повешусь, или…
Он, схватив меня за плечи, посмотрел прямо в глаза:
– Серафим, ты мне друг?
– Спрашиваешь!
– Дай мне свой револьвер – я застрелюсь!
Осторожно, вежливо отвечаю:
– Вася! Как друг – я могу дать тебе в морду, но только не револьвер для подобной цели.
Вспыхивает как магний в чистом кислороде, от обиды:
– И, ты такой же – как тот… Сразу «морду»!
Начинает злиться – аж овно в нём кипит и, это хорошо! Со злости люди никогда не вешаются – хотя, иногда могут прыгнуть под фашистский танк с гранатами.
Вдруг Вася, посчитав мою растерянность за слабость, подбоченился и замахнулся: