Сижу, слушаю и смекаю: вот когда и откуда – все эти «наши» подхозы пошли!
– …В двадцатом году меня – чуть было не расстреляли: уже в камере смертников сидел. С Кавказа приехали знакомые с продуктами, а кто-то из «подселённых» позарившись на мою комнату донёс. При них чекисты нашли много денег, золото и оружие и заподозрили в шпионаже… Ну и меня заодно. Да, какие из них «шпионы» – обыкновенные мешочники? Но, через полгода разобравшись отпустили всех, правда конфисковав имущество за «спекуляцию»…
– …В двадцать первом году, позарившись на моё кресло – куда сам метил, на меня донёс сослуживец и, я попал в Бутырскую тюрьму. Слышали небось, о такой?
Я, с готовностью:
– Ну, а как же! Ещё песня такая есть:
Или «Таганка»? Блин, если честно – в шансоне не особо силён…
Наморщив переносицу:
– Нет, не слышал такую. Кто написал?
– Ну, кто конкретно не помню… Однако думаю, если не Михаил Круг – то Сергей Шнуров, это точно.
Подумав, Илья Михайлович пожал плечами и мотнул головой – мол: «не знаю таких» и, продолжил рассказ:
– В Бутырке сидели политические (в частности, я много там меньшевиков и анархистов застал) и осуждённые по хозяйственным статьям. Я сперва шёл как первый – в соответствии с доносом, затем моё дело переквалифицировали на другую статью. Среди «хозяйственников» немало было и коммунистов: они содержались в отдельных камерах и по вечерам пели хором «Мы жертвою пали», «Интернационал» или «Смело, товарищи, в ногу».
Чуть ли не в грудь себя бия, Илья Михайлович похвастался:
– Я в «Пугачевской» башне сидел! Там, где сам Емельян Пугачёв перед казнью.
– Вот, как? Действительно: не знаешь – где найдёшь и, с кем потеряешься…
Приоткрыв дверь кабинета и проверив не подслушивает ли кто, подсев поближе спрашиваю негромко:
– Неоднократно доводилось слышать некие обывательские разговорчики… Евреев много по тюрьмам сидит? Или они только в совнархозах, наркоматах, да в чекистах – казённые кресла штанами протирают?
Тот, так же негромко:
– Немало… Еврейский «коридор» в Бутырке рядом с «коммунистическим». Причём сами они, делятся на малокультурных ортодоксальных евреев и евреев-интеллигентов. При наступлении какого-нибудь еврейского религиозного праздника, одна из камер превращается в синагогу, откуда доносится их азартный плач-молитва. Ну, а «наши» евреи над всем этим открыто издеваются… Мол, молитесь молитесь – чтоб из ЧК ордер на освобождение пришёл.
– Как к ним относятся заключённые других национальностей? Говорят, евреев у нас не любят…
Махает рукой:
– Поляков у нас больше не любят! В Бутырской тюрьме для них был отведён отдельный коридор. Они там создали свой обособленный мир со своим языком, обычаями и порядками: вывесили польский флаг, нарисовали герб и, открыли театр – в котором ставили пьесы на польском языке. Но, самое главное – они отказывались разговаривать по-русски и на каждый вопрос отвечали: «Ни разумеем рускиего». В конце концов, даже евреев это возмутило и поляков все вместе стали бить! В итоге – польской тюремной «автокефальности» пришел конец.
Ну, раз в тюрьме происходят такие события на национальной почве, значит: окромя как хернёй маяться – им там больше заняться конкретно нечем! Сразу вспомнились американские видосы – про порядки царящие в заокеанских подобных учреждениях.
А у зэка возбуждённо горели глаза:
– В тот раз мне сидеть больше всего понравилось! В Бутырской тюрьме находилось множество культурных, грамотных людей: ученых, писателей, артистов, литераторов. Знаете, даже какое-то братство, честное слово: простые люди слушали лекции ученых, а те – выполняли за них тяжёлую, грязную работу. Товарищ министра народного просвещения царского времени чистил уборную и выносил ведра с мусором, а полковник царского Генерального штаба делал в «коммунистическом» коридоре военные обзоры недавней войны с Польшей…