Ибо, бесполезно!
Да сам бы не взялся, если бы не «рояль» в виде ульяновского чугуна. Из обычного же – такое отлить невозможно. Да и сейчас ещё остались сомнения – получится ли?
Сперва, для первых опытных образцов трактора отливал остов в одноразовые земляные опоки, затем предполагалось наладить его массовое литья в стальной кокиль – когда одна форма используется многократно.
Мои опасения были не напрасны!
Плавка за плавкой, день за днём, неделя за неделей – пролетали с презрительным свистом… Мои денежные знаки, подобно менделевским ассигнациям – которыми «топят печь», живьём «вылетали в трубу»…
А толку как не было, так и нет!
Раковины, трещины, коробление детали с серьёзными изменениями линейных размеров, при остывании.
Ветераны ульяновского чугунолитейного завода ничем помочь не могли:
– Мы только чугун плавили, а изделия из него лили на других заводах…. Да и там поди не найдёшь никого – все мастера давно вымерли.
– Разве что в Кулебаках найдётся кто?
– Да ежели и найдётся какой живой ещё – секрета не выдаст.
Литейщики-сормовчане только разводят руками:
– А мы ведь тебя предупреждали! Так ты ж упёртый, как…
А за спиной втихомолку надо мной посмеивались и показывали кукиш, поди.
Пришлось с ними расстаться:
– Получите расчёт и проваливайте! Всё одно от вас толку нет – только каркаете под руку…
Я дневал и ночевал на заводе – всё бесполезно. Было велико искушение увеличить толщину литья – но по моим с компом расчётам, это даст привес массы как бы не в полтора-два раза и, я с упорством барана – атакующего новые ворота и, с терпением маньяка-некрофила у постели всерьёз занемогшей старушки – стиснув зубы продолжал упорно биться об каменную стену.
– Или моя голова пополам или эта стена вдребезги!
Конечно вслух, я выражался более витиевато…
Видя как я мучаюсь, Клим куда-то съездил и привёз одного маленького, седенького, сморщенного старичка из… Из какого-то бывшего завода «Империи» братьев Баташёвых – наподобие нашего, только давно уже закрытого и превратившегося в самое обычное село. У того было очень сложное для произношения имя-отчество и, про себя я нарёк того «Старик Хоттабыч»… Бородка у него такая – очень похожая: так и хочется выдрать волосок и загадать сокровенное желание.
– Может, посоветует что, – говорит Клим, с жалостью на меня глядя, – а то исхудал весь, сил нет на тебя смотреть… Того и гляди, Графиня от тебя к городскому какому сбежит.
– Задрали вы все уже, со своей «Графиней»!
– К тому же и психованный совсем стал. Пойду я, а то пристрелишь меня чего доброго…
Подумав-поразмыслив сперва, свозил того на могилу Георгия Тимофеевича Доможилова… Посидели, помянули добрым словом, поговорили «за жисть»…
Показываю на крест и говорю:
– Видишь? Покойный помог мне советом и, я в долгу не остался… Уважил!
Старичок неделю понаблюдал за моими потугами и помалкивал, затем прошамкал беззубым ртом:
– Когда мы пушки из чугуна лили, наружную сторону нагревали, а внутреннюю – канал ствола, наоборот охлаждали.
Чешу в затылке:
– За «совет», конечно спасибо… Но как это на практике сделать?! Ведь, там – температура – мама не горюй!
Старик Хоттабыч, поглаживая бороду:
– За «температуру» ничего не скажу – не видел её ни разу. Но мы это – «по темноте» своей, делали так…
– …Чё дерётесь, дедушка?!
– «Бить и учить» – у нас одно и то ж!
Под «чутким» руководством этого «Старика Хоттабыча» (который лаялся как царский фельдфебель и, даже не стеснялся подзатыльники мне то и дело отвешивать), не сразу – с одиннадцатой попытки, наконец получилось что-то похожее. С пятнадцатой – вполне годное изделие, которое после минимальной механической обработки поступало на сборку трактора.
– Ну, а теперь, – старик перекрестился по-староверчески двумя перстами, – лей мне крест на могилку…
Я расчувствовался, обнял его и, даже, как баба какая – прослезился, обильно орошая его жилетку:
– Эх… Золота столько в этом мире нет – чтоб вам обоим с Георгием Тимофеевичем, памятник отлить!
Я был как никогда искренен.
«Установка по первичной переработке шлака» – по своей сути мини-завод, извлекала из ульяновского шлака коржи и корольки чугуна, клинкер и фосфаты, остальное отправлялось обратно на отвал – только уже в другое отдельное место.