Спросите, почему чекист именно «евреистого» вида? Так у меня до сих пор – «иновремённый» акцент очень сильно заметен! Да и «словечки» иногда «не местные» проскакивают непроизвольно… И если я буду косить под представителя «титульной» нации, это может насторожить. А так – «жена Цезаря вне подозрений».
Буквально через десять минут (вокзал то, от центра Москвы почти рядом!), снова хлопнула входная дверь и голос Мишки:
– Проходите товарищ – слева крайняя дверь. Вас уже ждут.
Практически тотчас, в дверь осторожно с почтением постучали:
– Разрешите, товарищ Шниперсон?
– Входите!
Встаю и выхожу из-за стола, встречая вошедшего – среднего роста, довольно молодого человека в изрядно поношенном английском френче.
– Дыренков Николай Иванович?
– Да, это я…
– У Вас имеется какой-нибудь документ? Извините, но надо соблюсти все необходимые формальности…
И, разведя руками:
– Сами знаете, что мы за «контора»!
Пока он с вытаращенными навыкат глазами разглядывал обстановку, сперва тщательно изучаю его удостоверение личности, даже потерев пальцем печать. Затем вернув документ владельцу, открываю сейф, достаю тоненькую папку с надписью «Личное дело № 0911» и, раскрыв на первой странице – внимательно и скрупулёзно сличаю отксеренную фотографию со стоящим передо мной «оригиналом». Удовлетворённо кивнув, захлопываю «дело» и, протягивая руку, представляюсь:
– Шниперсон Давид Львович – Начальник «Особого информационно-технического отдела при ГПУ РСФСР… Сокращённо – «ОИТО ГПУ». Прошу присаживайтесь!
Когда он сел напротив, заглядываю ему поверх очков в глаза:
– Конечно же, Вы никогда не слышал о таком Отделе, верно?
После ошеломления от вида иновремённых ништяков на моём столе, в его глазах – жгучее любопытство!
– Верно, я…
Перебиваю:
– Чтоб продолжить наш разговор дальше и получить «предложение, от которого не сможете отказаться» – обещанное сперва в письме, а затем в нашем телефонном разговоре, Вы должны подписать вот эту бумагу…
Открываю снова «Личное дело» на последней странице и, перевернув, кладу перед собеседником:
– Ничего страшного – это подписка об неразглашении. Если Вы отказываетесь, то просто встаёте и уходите отсюда… Без всяких последствий, но пешком.
«Последствия будут в 1937 году, – думаю глядучи на него, – когда тебе лоб зелёнкой намажут, «гениальный изобретатель»!».
Товарищ ещё сомневается:
– А если я соглашусь? Можно хотя бы намёком узнать – в чём будет состоять это самое ваше «предложение»?
– Вы будете участвовать в одном из проектов по повышению боеготовности и обороноспособности Красной Армии…, – слегка улыбаясь, шиплю змеёй очковой, – или, Вы против их повышения?
В его глазах паника:
– Кто, я?! Конечно – нет… То, есть – за! За повышение, стало быть…
– Тогда внимательно читайте, Николай Иванович и, если Вы «за» – ставьте снизу дату и расписывайтесь.
Тот, довольно бегло пробежав глазами страницу, затем взяв со стола ручку – ставит на документе сегодняшнюю дату и закорючку. Внимательно изучив подпись, встаю и протягиваю руку:
– Поздравлю, товарищ Дыренков! Теперь Вы – сотрудник нашего Отдела. Ещё раз поздравляю!
– Спасибо, – не очень уверенно то, – я тоже очень рад… Так сказать…
Не торопясь закрываю «личное дело» и кладу его в сейф. Взамен, оттуда же вытаскиваю толстый «талмуд» и хлопнув по нему ладонью говорю:
– В «Главном Политическом Управлении» крайне обеспокоены, даже не техническим состоянием вооружения Красной Армии – а умонастроениями, царящими в её высшем руководстве. Мол, «лошадка себя ещё покажет», а к будущей войне с коалицией империалистических агрессоров не надо готовиться – так как их собственный пролетариат восстанет после нападения на нашу Страну Советов.
Яростно стучу кулаком по столу:
– А меж тем будущая война будет именно «войной моторов»! И как пролетариат западных стран «восстаёт» против собственных помещиков и капиталистов, мы смогли воочию – собственными глазами увидеть под стенами Варшавы, где нам пустили кровавую юшку из носа!
Стучу кулаком ещё раз, ещё громче:
– А в «Реввоенсовете» этого не понимают! Даже в «Совете Народных Комиссаров» – не все понимают, что как только империалисты всерьёз захотят свернуть нам как курёнку шею – все эти «игры в песочнице» с Коминтерном кончатся!