Такое тогда только приветствовалось и, Нарком просвещения РСФСР Анатолий Луначарский – не преминул утвердить своей подписью устав общества, который провозглашал столь высокие задачи.
Видать обзаведясь «крышей» от столь высокопоставленного большевика, «поэты-вольнодумцы» развили бурную коммерческую деятельность. Они создали своё издательство, открыли две книжные лавки, стали выпускать собственный журнал и перекупили синематограф «Лилипут» – что является довольно рисковым делом в годы Гражданской войны и военного коммунизма. Когда каждый индивидуальный предприниматель – автоматически приравнивался к «буржую», с частенько бывало – печальными последствиями.
Но конечно самым успешным коммерческим предприятием имажинистов, было кафе «Стойло Пегаса» – куда мы сейчас направляем свои стопы. Тогда это было, как бы сказать – «культовое место» Москвы.
Воистину либеральные то были времена – 20-е!
Хотя и «философские пароходы» уплывали из страны в то же самое время – увозя из страны, по определению Ленина – «добро нации»…
Итак, переодевшись в «нормальный» прикид и приведя себя в порядок, уже ближе к вечеру подъезжаем втроём на извозчике к зданию по адресу Тверская улица, дом 37.
Над входом в кафе, скача куда-то вниз, спускалась с небес парящая в облаках фанерная лошадь с крылышками и, с летящей вслед за ней собственной кличкой: «Пегас». Перед входом в заведении была ещё одна вывеска: «Стойло» – куда видать по задумке художника, направлял свой пикирующий полёт фанерно-поэтический конь.
Оценив гениальность задумки, я снял шляпу и провёл ладонью по лысой макушке:
– Хм… Ах, вот как оно всё было! Зачётный стёб, ничего не скажешь.
Недолго постояв перед кафе задрав голову, мы несколько робея, вошли. Внутри, сразу бросились в глаза портреты «отцов-основателях» на ультрамариновых стенах, так скажем – подписанные их же стихами. Под контурами лица Есенина, например, были выведены строки:
«Хм… Гкхм… Никто тебе ничего не «срежет», – невольно подумалось, – через два года, сам с великого бодуна повесишься…».
Интересно, какое время года на дворе будет? Нет, не помню…
Левее было зеркало и изображение нагих женщин с глазом посередине живота и строчками:
– Это тоже Есенин написал? – широко раскрыла глаза Лиза, которая как и её уважаемая мама, конкретно запала на творчество этого поэта, – к чему это? Какая пошлость…
По её виду можно написать картину маслом: вот именно так крушатся кумиры и разбиваются идолы!
– Если честно, не знаю… Я не настолько знаток его творчества.
Мишка, несколько озадаченно поскрёб всей пятернёй затылок:
– Да, блин… Одним словом – «пролетарское искусство».
Решительно возражаю:
– Во-первых: Сергей Есенин из самых настоящих кондово-лапотных крестьян – к пролетариату имеющих, самое апосредственное отношение… А во-вторых: дворянское искусство – было чем-то лучше? Тебе, Миша, Баркова прочитать?
– Ивана Семёновича? – смеётся, – …Нет, не надо.
– «Плюйся, ветер, охапками листьев…». Мдааа… Что-то «не зашло» сегодня! Может позже – на сытый желудок? Пойдёмте, что ли, столик поищем – мы же сегодня не стихи сюда читать пришли, а отмечать-праздновать.
Напротив двери была «эстрада» – играл небольшой румынский оркестр, если я ничего не напутал с национальной идентификацией – по вышиванкам музыкантов… Хотя, возможно – просто цыгане или какие другие неруси. В двоящемся в больших зеркалах свете, громоздились чуть ли друг на друге, столики. Публика по виду собралась разная – от фанатичных почитателей талантов поэтов-имажинистов, до барыг-нэпманов – вечером приведших сюда женщин, чтоб тряхнув перед ними мошной – ночером увести их куда-нибудь на койку и там трахнуть. Какие-то сомнительные девицы с подкрашенными дешевой помадой губами и, «товарищи» полувоенного и «получекистского» образца. Впрочем, попадались и откровенно криминальные элементы – насколько можно судить по их отмороженным рожам.