– …Старый, бывалый петлюровец рассказывает внуку:
«– Споймали мэня зараз будьёновцы и гутарят: «Выбирай – отсосёшь у всего ескадрону, иль мы тоби разстрэляем».
– И, ты дид отсосав?! У будьёновцив – цих клятых коммуняк?! У цилого ескадрону…?!
– Да, ты з глузду зъихав, чи шо? …Меня ж разстрэляли».
– ХАХАХА!!!
Не знаю, отнёс ли это на свой счёт сам Блюмкин, но ржали абсолютно все и громче всех он сам. А Мишка-Барон, так вообще – с какими-то судорожно-истеричными всхлипами.
Впрочем, вскоре Яков стал казаться мне довольно славным парнем – хотя и излишне хвастливым при этом. Например, Блюмкин не таясь стал рассказывать что работает в личном секретариате у САМОГО(!!!) Льва Давыдовича Троцкого – который поручил ему разрабатывать тайные планы по осуществлению Мировой пролетарской революции.
Ну, просто – обаяшка!
Затем, через буквально пять минут, Блюмкин – как будто позабыв о сказанном, огорошил присутствующих новостью – что «Лев Революции» поручил ему возглавить личную охрану. Впрочем, видать к подобным «откровениям» – сидящие за столом давно уже привыкли и, буквально её через пять минут про них забыли…
Я же, стал все более и более заинтересовано посматривать в сторону «личного секретаря», обдумывая пару интересных комбинаций…
В будущем!
Поэтому когда мы с Мишей в свою очередь вышли «отлить» в комнату «для мальчиков», на злобный шёпоток Миши под журчанье в писсуаре:
– С каким бы наслаждением, я б прирезал эту брехливую свинью…
Так же шёпотом ответил, с оттенком разочарования:
– Вы продолжаете мыслить понятиями уличной гопоты, Барон! Когда же я дождусь пробуждения в Вас навыков – хотя бы оперативного работника, не говоря уже о чём-то большем?!
Но, хоть «жидом» его не обозвал в этот раз – на том спасибо.
Сам я потихоньку разговорился с «длинным» – с Анатолием Мариенгофом, то есть:
– Извините, не моё дело, конечно… По разговору я слышал у вас какие-то финансовые затруднения?
– А у кого их ныне нет, Серафим? Сергей недоволен, что отчисления в кассу «Ассоциации» запаздывают и я вполне разделяю его чувства… Но вы поймите: завтраки идут плохо, обеды чуть лучше, но прибыль заведения начинается после одиннадцати – половины двенадцатого вечера: когда съезжаются серьезные гости с дамами после театра, цирка или синематографа. Скажите, может оправдать себя заведение, если оно заработает по-настоящему только два – два с половиной часа в день? Ведь по закону, кафе может работать только до двух часов ночи, вернее – до без четверти два, иначе нарвешься на штраф.
Прищурившись, спрашиваю:
– Подобные «законы» устанавливает государство или местные власти?
– Ммм… Даже и не знаю, что ответить! Должно быть, они не в Совнархозе пишутся – а в Моссовете.
«Что за времена, что за нравы? – невольно возмущённо подумалось, – в столице полным-полно нэпманов или дольщиков – вроде этих и, никому не приходит в голову – пролоббировать в городской мэрии свои интересы».
Может, врёт?
– Сегодня же вроде полный «аншлаг»? – с недоумением оглядываю зал.
– Два счастливых стечения обстоятельств: недавнее возращение Сергея после развода с Айседорой – подогревшее к нему интерес и только что закончившаяся Выставка. Многие гости Москвы (как и ваша троица, я уверен) захотели глянуть на известного – самого именитого в стране поэта. Однако, уверяю Вас: пройдёт неделя-вторая и в это же время суток – зал будет практически пуст.
– Понятно…, – на ум сама собой приходит пара элементарно-простейших пиар-ходов по привлечению клиентов в это заведение, – а кто ведёт в кафе бухгалтерию?
– «Итальянскую» или иначе – двойную бухгалтерию ведёт один старичок, приходящий на пару часов в день.
– Налоговые органы не сильно свирепствуют?
Мой собеседник лишь горько улыбнулся:
– «Фининспектор», это, знаете – фигура! К каждому документику придирается.
– И, как? Находит какие-нибудь нарушения?
– Увы… Видите ли, мы вынуждены закупать некоторые продукты у частных лиц, а они не всегда дают расписки, а если дают – то как бог на душу положит.
Сочувственно вздыхаю:
– Беда просто с этими нэпманами.
Мля… Я уже в пятом классе умел подписи родителей в дневнике подделывать!
Отойдя в очередной раз «отлить», «журчу» в писуар и говорю в слух – ибо наболело: