Не успел присесть, как ко мне подваливает Соловейчик:
– Вы и вправду поэт, Серафим?
– Ну, а як же!
– Вы хотите стать знаменитым? Как Есенин или Маяковский?
Чисто поржать, поддерживаю завязавшийся разговор:
– Хочу! Чем я, интересно, хуже их?!
– Тогда, Вы должны довериться мне.
Денег, что ли попросит одолжить?
– Ээээ… Ну предположим, уже «доверился».
Задрав палец вверх:
– Я Вас насквозь вижу! Скучная жизнь, «Талмуд» условностей в голове… Вас с детства запугали, Вы – зашорены! Давайте уйдём к цыганам, плюнем на приличия, отдадимся своим самым низменным желанием!
Прикинувшись лохом-провинциалом, задумчиво чешу собственную «репу»:
– Предложение конечно, очень заманчивое… Но на кой, извиняюсь, хер?
– Я вижу – пока у Вас бурлят эмоции! Но еще два года такой «порядочной» жизни и, вы пропали. Вы будете деградировать как личность! Вы на корню засохнете как поэт! Так, чего Вы боитесь?
– Видите ли, я не люблю цыган… Другие варианты будут?
На секунду, не больше задумавшись:
– Тогда предлагаю Вам три дня провести в борделе! Многие мне знакомые известные знаменитости прошли через этот опыт! Я могу Вам это устроить!
Недоумеваю, причём вполне искренне:
– Вы думаете я сам не найду дорогу в бордель? А извозчики у нас на што?!
Однако, тот уже вошёл в раж:
– Давайте сделаем так. Я Вам закажу трех обалденных, проверенных лично проституток и трех бывалых мальчиков-пид…арастов. Пусть они Вам покажут, что такое настоящая страсть! Начинающему поэту нужно это увидеть! Никакого принуждения – будете сидеть и смотреть и, будьте уверенны – не пройдет и получаса, как Вам захочется присоединиться. А если и, не захочется – то я от Вас отстану!
Чисто из вежливости интересуюсь:
– И как это поможет моей поэзии?
– Поймите, без реального познания понимания что такое «страсть» не будет. Как Вы опишете высшее общество, если не побываете в ресторане? Как Вы опиши притон, не побывав на самом дне общества – Горький и Гиляровский прошли через это! Как Вы напишите стихи про безумную страсть, если ни разу не примите участие в оргии?! Иначе – не опишете! Получится фальшь!
Чёрт побери!
Способных особей среди людей вполне достаточно: каждый восьмой-десятый имеет какое-нибудь дарование – если верить современной мне науки. Однако, достаточно широко известными «талантами» из них становятся буквально единицы.
Почему?
Не все решаются на подобное? Неужели вот именно так и, никак иначе – в «топ» выдвигаются юные писатели, поэты, художники, певцы, актёры…
Брррр!!!
Меж тем, Илья Соломонович не отставая повторял:
– Так «да» или «нет»? «Да» или «нет»?
Наконец, мне это надоело и, повертя головой я подозвал Барона:
– Миша! Мне кажется, ты с утра всё хотел кого-нибудь зарезать.
Тот понимающе глянув:
– Почему «хотел»? Я и, счас бы с большим удовольствием…
– «Этот» не подойдёт?
С некой ленцой:
– Да, без разницы.
Оборачиваюсь к Соловейчику:
– Я решил писать детективы. Давайте сделаем так: этот любезнейший молодой человек Вас не больно зарежет, а я потом в своей «нетленке» – поэтически опишу само ваше убийство, последующее расследование и судебный процесс… Если его поймают, конечно.
– Куда Вы, Илья Соломонович?
Видя, что мои уши освободились, ко мне опять подсел Яков Блюмкин.
Как бы мимоходом рассказывав, что совсем недавно вернулся после подавления контрреволюционных мятежей с Северного Кавказа – где по его словам: «мы их там шлёпнули тысячи две», он снова давай мне втирать про Льва Троцкого:
– Серафим! Кабинет Троцкого – это небоскреб мировой политики! Его рабочий день переваливает за восемь часов – на его столе военная тактика Суворова, соседствует с революционной тактикой Маркса… Он читает книги с карандашом в руке, который держит как хирург острый скальпель – подчеркивает, размечает, нумерует авторов, ассоциирует, делает полемические замечания… И с его рабочего стола – книга в библиотеку возвращается как препарированный труп.
– Очень интересно, – льстю ему, – у Вас весьма богатое воображение, Яков и красочный слог! Стихи или хотя бы прозу, не пробовали писать? …А жаль!
Тот, пропустив мои слова мимо ушей:
– Троцкий диктует свои решения, быстро шагая и бегая по кабинету. Мы с его личными секретарями переписываем, расставляем правильно запятые и двоеточия, он подпишет… Затем, сдаём курьеру-самокатчику и прослеживаем судьбу пакета до конца.