– ПОШЁЛ ВОН!!!
– И даже не присядем на дорожку…? Ну, тогда – счастливо оставаться.
Проходя мимо людской, стукнул в дверь и крикнул служанке – чтоб закрыла за мной дверь, сунул ноги в галоши и был таков.
Идя по ночному городу, взглядом шаря по улице в поисках извозчика, я размышлял.
Тайну «магии» Лили Брик, я как будто разгадал. Она имела природное чутьё на людей «значительных», которых умела ободрять, каждому сулила удовольствие, пробуждала уверенность в своем таланте, уме, силе…
Это манило выбранных ею мужчин, как вечная молодость!
Для самой же этой, по сути – элитной шлюхи, был важен не столько секс с мужчинами – как постоянное подтверждение от них своей собственной неотразимости и власти над ними.
Ну и деньги – куда же без них?
Она ж к примеру, не простого сантехника в последние любовники выбрала – а Александра Краснощёкова, который ими просто сорил. А как только над тем сгустились тучи – решила перепрыгнуть на…
«Под» меня!
Видно, та «особа» всё же была права: чутьё на «свежую кровь» (на молодой талант, то есть), у Лили Юрьевны просто феноменальное!
Стало несколько приятно за себя.
Невольно задумался о Маяковском…
Она его «не отпустит»!
Сказать по правде никогда не интересовался, не копался в его «грязном белье» и навряд ли сыщу какую инфу в компе на эту тему… Но у меня появилось смутное подозрение, что «его лиличество» – как-то, каким-то «боком с прискоком» – причастна к трагической гибели поэта.
Не делом, так словом: бывает и соломина – ломает хребет верблюда, если она оказывается «лишней».
Тут, ещё вот что…
Стихи Есенина, признаться честно – ещё со школьной скамьи не нравились, а сегодняшнее его поведение – породило во мне дополнительную стойкую неприязнь к нему. Так что пусть «на здоровье» вешается (или ему кто «поможет» это сделать) – мне это совершенно по барабану.
Но, вот Маяковский…
Тоже, не сказать – чтоб я был особым поклонником его стихотворчества: мне больше понравилось (в смысле нереализованного потенциала) – его дарование как киноактёра и сценариста… Кинорежиссёром он тоже должен быть нетривиальным. От вспыхнувшей падающей звездой мысли, я аж остановился и произнёс её вслух:
– А не замутить ли мне, ещё и собственный «Голливуд»? Заманчиво, заманчиво… Заманчиво, чёрт побери!
Ладно, отложим это дело на потом.
Разбудив меня, Мишка припёрся с «синематографа» в съёмную квартиру лишь к обеду – весь «высушенный», как побывавшая по гидравлическим прессом вобла… Но изнутри светящийся каким-то внеземным счастьем.
– Кушать будешь, потаскун малолетний?
– Да, какой там «кушать», – зевает всей пастью, – спать, спать, спать…
Мишка успел снял в прихожей кепку и штиблеты и, едва успел скинуть в спальне пиджачок и «выползти» из штанов – прежде чем «вырубиться» богатырским сном, лишь только коснувшись кровати.
Признаться, стало слегка завидно!
– Эх, молодёжь…, – бурчу по-стариковски, – не знаете вы ни в чём меры.
Накрыл бесчувственное тело одеялом и удалился, плотно прикрыв за собой дверь.
Заснуть более не удалось и, приведя себя в порядок, приготовил на кухне с помощью примуса нехитрую снедь из имеющихся продуктов и плотно перекусил. Затем за чаепитием уже, я достал из кармана несколько смятых бумажек (из урны, что ли?), расправил их и ещё раз внимательно перечитал.
Если Яков Блюмкин в этот раз не соврал (хоть в этот раз!) – они принадлежат перу Льва Троцкого. Впрочем, ничего важного – наброски и черновики к открытию юбилейной выставки, посвященной пятилетию Красной Армии. Была в этом году такая «пиар-компания» Председателя Реввоенсовета, впрочем – не принесшая ему особых политических дивидендов в будущем. Возможно, будучи в личном секретариате Троцкого «чиновником по особым поручениям», с его слов… Ээээ…
Скорее всего, какой-нибудь мелкой сошкой – «принеси, подай», Блюмкин подобрал их в мусорной корзине.
Тем не менее, аккуратно сложил все бумаги, завернул их, перевязал бечёвочкой и написал «сопроводивку»: мол, так и так – нашёл случайно документы за подписью самого товарища Троцкого и вот-вот отнесу их в ближайшее отделение ГПУ…
Вот только чай допью и штаны в носки заправлю!
На всякий случай.
Елизавета, заявившаяся лишь к вечеру, выглядела гораздо свежей Мишки.
Вопросительно гляжу на неё и с порога:
– А вот и наша римская блудница возвернулась в родные пенаты, после бурно проведённой ночи…