– Напрасно заранее радуешься, партнёр – власть останется прежней. Советской то есть. «Центровые» большевики меж собой перелаются, в «низах» чуток побузят – тем и дело кончится.
Достав платок, отдуваясь вытирает пот с залысин:
– Ну на куй мне тогда такая «инфа»?
– Твои проблемы, Ксавер – ещё раз напоминаю! Можешь об заклад с кем-то побиться… Главное – про мою «четверть» не забудь.
Ещё есть к меня одна идейка. Обращаюсь к Упырю:
– Послушай… Помнишь – когда я у вас «в гостях был», ты меня с одним забавный стариканом познакомил? Ксивы меня ещё тот учил подделывать: «фармазон», «маклер» или «малявщик» – я всё в вашем языке путаюсь.
Ксавер, несколько напряжённо слушал наш диалог:
– А ты не «путайся», а говори по-человечьи.
Упырь, буквально на секунды наморщил лоб, вспоминая:
– С «Филиным», что ли? Помню, а как же! Всё привет тебе передавал – пока не посадили.
– «Посадили»?! За то?
– Хахаха! Ну, ты прям… С глазами у него совсем плохо стало вот и залетел на «трёшник» в домзак за липовый чек.
Отведя глаза в сторону, чтоб не «засветить» радость, с сожалением причмокиваю:
– Мда… С окулистами ныне просто беда.
Переглянувшись настороженно, Ксавер вопрошает:
– А тебе на что?
– Да, так… Проехали эту тему, короче.
Обсудили ещё кое-что по мелочам, договорились ещё кое о чём малосущественном и, завершив встречу кратким разговором «ни о чём», распрощались.
От «загруженного» слитой инфой представителя теневого бизнеса, заехал в Нижегородскую радиолабораторию – узнать как идут дела с моими ртутными выпрямителями для электросварки. Оказалось, они вообще не идут: Валентин Петрович Вологдин сидит на чемоданах, собираясь перебраться в Петроград – в «Центральную радиолабораторию Треста заводов слабых токов». Поругался было с ним, но окончательно рвать не стал – жизнь длинная, Земля круглая… Глядишь – где-нибудь, когда-нибудь – да пересечёмся.
С начальством радиолаборатории перезаключили договор на весну 1924 года. До той поры как-нибудь без ртутных выпрямителей выкручусь – есть одна идейка.
Теперь, надо узнать как там продвигается прогресс по «изобретению» стержневой радиолампы.
Взлетаю как на крыльях на второй этаж и, не обнаружив визуально самого «изобретателя», спрашиваю его начальство:
– Извините, что беспокою… Не подскажите, где Василий Пупкин?
– В больнице уже как с две недели, – отвечает мне руководитель стеклодувной мастерской, – скоро должны выписать.
– А что с ним? …Никак, заболел?
Работа стеклодува довольно вредная для человеческих лёгких.
«Не дай Бог – тубик подцепил… Тьфу, тьфу, тьфу!».
От его «кисляка» на физиономии начальника стеклодувной мастерской, мне заранее начало плохеть:
– Хуже…
Меня как мешком с цементом сверху оглаушили – таким тоном было сказано! Слышу, как эхо из потустороннего мира:
– Провожал вечером девушку… Пристала группа местной шпаны… Хулиганы… Василия сильно избили… Сотрясение мозга, чуть не выбили глаз… Его любимую девушку – тоже студентку, затащили в кусты – изнасиловали по очереди всей толпой… Через день, прямо в больнице – наложила на себя руки… Повесилась…
В глазах потемнело, стало очень нехорошо.
– Милиция не может найти – свидетелей нет. Вася никого из них не знает, плохо помнит…
Пошатываясь на ватных ногах, выхожу из лаборатории
Хулиганство…
Происхождение этого термина доподлинно не установлено. Версий много, самая популярная из них гласит – что в 19 веке жил в Британии, дескать, некий Патрик Хулиген – ирландец по происхождению и явный социопат характером. И вот де, его-то фамилия и стало в этом случае нарицательным.
По другой – достаточно убедительной версии, наоборот: слово английское слово «Hooligan» – произошло от исконно русского «хули» и, в середине 1920-х было заимствованно в английский язык из русского – в котором оно обозначало «молодого оппозиционера советскому режиму». Так и написано во французском толковом словаре «Le Grand Robert» – можете сами убедиться.
Однако, «советский режим» в данном случае не при делах: хулиганы достались ему от предшественника – «режима царского», в виде «родимого пятна капитализма».
Первые хулиганы на Руси, были без всякого сомнения из привилегированных слоев общества – гвардейского офицерства, помещиков, купечества (вспомните гоголевского Ноздрёва), затем эта «мода» передалась городскому простонародью.