– БЕЙ ИХ, НАХ!!!
– МАТЬ, ПЕРЕМАТЬ…!!!
– На, заполучи!
– Ах, ты ж…!
– Наших бьют!
Часть «шестёрок» со сцены, не удержавшись от искушения, спрыгнула на помощь каждый своим.
Победитель «турнира» – Иван Большой, попытался подойти и схватить за руку свой живой «приз»:
– Как кличут тебя, маруха?
Та, ловко отскочив – подводя его спиной ко мне, отвечает с холодностью Снежной королевы:
– Тебе не один хрен, бычара? Ты не в моём вкусе – пошёл вон!
– Ты ж обещала! – взревел тот.
Я очутился за спиной Большого:
– Джентльмен не привык к женскому коварству…?
Вынутым из-за пазухи «роялистым» титановым ломиком, ловко выбиваю у него из руки нож:
– …Джентльмену придётся привыкать!
Конечно, если по уму – надо было оприходовать Большого ударом по затылку… Однако, не поднялась в тот момент рука – смалодушничал, каюсь! Бить человека сзади по голове, или ножом в спину – не мой «конек».
Тут же, чуть не поплатился за своё идиотское – неуместное в этом случае «благородство».
Громила ловко развернулся с молниеносностью атакующего мангуста и, я оказался с ним лицо к лицу… Следующий удар ломиком им был отбит правой рукой без всякого видимого ущерба.
– СЕРАФИМ!!!
Удар ногой в бок, нанесённый ему сзади Лизой, лишь на долю мгновения отвлек Большого и позволил мне успеть увернуться от нанесённого почти без замаха ответного удара кулаком, упав на пол и перекатившись в сторону. Поднимаюсь на колени – он уже почти навис глыбой надо мной: в его глазах – СМЕРТЬ!!! Удар по коленке не задался – тот опережающим ударом им же под запястье, выбил ломик из моих рук…
Вскакиваю на ноги и, ничего другого не остаётся – как вступить в ближний бой. Мой никогда не подводящий коронный удар: резким тычком – бью в подбородок тыльным основанием ладони.
Бесполезно!
Другой бы на жоп…пу сел, а у этого лишь голова назад откинулась. Хватает меня за шиворот и, рыча тащит на себя – не обращая внимания на с визгом молотящую его сзади руками и ногами, Лизу. Удар ноги балерины – сродни удару тем же ломом, а этому бугаю хоть бы хны!
Пытаюсь бить головой в лицо, но промахиваюсь и как бы припадаю к широкой – как врата ада, груди… Изгиб локтя, потным кольцом питона охватывает мне шею. В глазах темнеет, позвонки трещат:
ВСЁ!!!
«И чё, дуРРРак, «браунинг» на толковище не взял…?».
Кажется, это последняя в этой жизни моя умная мысля – пришедшая апосля.
Вдруг, как через подушку, слышащийся визг Лизы – перебивает злобное:
– Уйди, шалава!
Глухой удар, брызги горячей крови в лицо и, Большой закатив бычьи глаза – с грохотом «шкафа» валится на доски сцены, потянув меня за собой. Вырвавшись из враз обмякших рук, откатываюсь в сторону и тяжело дыша соскакиваю на ноги… Вижу, вернувшийся на «ристалище» Колчак, машется с шестёрками поверженного соперника, в то время как его подручные пытаются поймать Елизавету.
Те, явно растеряны: Лиза, как занимающаяся когда-то балетом – умеет высоко задирать ноги и не стесняется это проделывать перед парнями – целя по их самым уязвимым местам. К тому же, те боятся нанести ей какой-либо физический ущерб – опасаясь неудовольствия главаря:
– Колчак! Она по яйцам копытами бьёт – на кой ляд тебе такая бешенная лярва нужна?! Давай её зарежем!
– Валите «на глухую» – это мусорская подстава!
Что-то вообще, всё пошло не по сценарию!
Выхватываю оба маховичка из карманов и метаю в них, заорав-заревев изо всех сил сигнал к всеобщему выступлению:
– ВАСЯ ПУПКИН – ФОРЕВЕР!!!
В того, что «с яйцами» – хорошо попал:
– Ох, ё…, – схватившись ещё и за бочину, тот кулем оседает на землю.
Другой уклоняется от метательного оружия, но ловит удар лизиного кроссовка в челюсть и мирно укладывается рядом… Надеюсь надолго.
Спустя какое-то время слышу ответное, чуть отдалённое:
– УЛЬЯНОВСК!!! БЕЙ ГОРОДСКИХ!!! УРА!!!
Это – наши ребята идут на помощь!
Третий шнырь, таки изловчается поймать Лизу за ногу и резко дёрнув, повалить девушку – сам наваливаясь сверху.
– Ой, больно – нога! Серафим!
Пытаясь удержать её извивающуюся левой рукой, колчаковский шнырь замахивается правой с самодельным кастетом…
Вмиг, оказываюсь рядом: тот, лишь успевает вскинуть на меня голову с закрывающую глаза чёлкой – чтоб тут же словить мордой удар всей подошвой моего берца. Хруст переносицы, фонтан брызг крови на почти новую лизину «пролетарку».
С почти неуправляемой неистовой злостью пинаю его в морду… Ещё раз, ещё и ещё: