– Да, сколько угодно! Если за деньги, конечно.
Так, я стал беднее ещё на двести пятьдесят рублей… Зато стал владельцем довольно внушительного «списочка».
После побоища, все наши устроились на ночлег и отдых кто куда – большинство через Губком РСКМ. Анисимова же с Конофальским пригласил к себе в «апартаменты» сам Жданов.
Елизавету, Мишку, Кузьму и близнецов Саньку да Ваньку, как и главного виновника «торжества» – Василия Пупкина, я приютил у себя на снятой квартире.
Выспавшись к обеду, перекусили по скорому, привели себя в порядок – то да сё и, я говорю несколько ожившему к тому времени «виновнику»:
– Василий! Наши ребята первый раз в Нижнем Новгороде… Не мог бы ты показать им достопримечательности сего славного города?
– Конечно покажу, – тот с превеликой готовностью, – о чём разговор?
Мишка-Барон, мельком понимающе на меня взглянув:
– Хотя в своё время, я этими «достопримечательности» досыта наелся… Схожу, прогуляюсь за компашку.
Как самому ответственному и надёжному, протягиваю ему пару сотен рублей с мелочью:
– Это вам карманные деньги на «хлеб и зрелища». Я же схожу на рынок за продуктами и, этим вечером мы с вами закатим грандиозный пир!
Посмотрел вопросительно на ещё здорово хромающую Лизу:
– Поможешь мне или ты с ребятами?
Чуть покраснев, та небрежно махнула рукой:
– Конечно, помогу – что я там в городе не видела? Полуголых барышень в витринах нэпманских магазинов?
У Домовёнка отвисла челюсть, а Санька да Ванька – как два мини-трактора, потащили Васю за оба рукава враз:
– Быстрей пошли «достопримечательности» смотреть!
Едва ребятишки вышли, Елизавета повисла у меня на шее, впившись губами в мой рот – как медицинская пьявка и, у нас с ней повторилась апрельско-августовская «история». В этот раз, моя партнёрша по этому «недотраху» кончила три раза и с детской непосредственностью поделилась со мной ощущениями:
– Серафим… Я как на метле летала… У нас, с каждым разом «это» получается всё лучше и лучше!
У меня не повернулся язык сказать ей: «Следующего раза не будет!».
В изнеможении, та практически голая возлежит на моём спартанском ложе, разметав роскошные русые волосы по подушки и, всем видом показывает – что не против повторить. Еле-еле удержался, чтоб не накинуться на неё снова и, уже «по-взрослому» – «отодрать» по полной программе. Не будь мне «в совокупности» восемьдесят с лишним лет…
ЭХ!!!
Старость – это не возраст тела, старость – это склад мышления…
– Согласен, девочка – сегодня ты была в ударе, – накрываю её смятой простынёй от греха подальше, – однако, я вынужден бежать за продуктами – скоро ребята придут, а ужином ещё и не пахнет.
Принюхался: «пахнет» плотским пороком и развратом:
– Помойся – сегодня домком смилостивился над нами и воду горячую дал… И не забудь хорошенько проветрить помещение.
Уже убегая, кричу:
– Не валяйся там королевой после посещения фаворитом, Елизавета, а приберись в опочивальне!
Первым делом не на рынок, а к витрине ближайшего нэпмановского магазина. Лишь бы на своих активистов не напороться… Чёрт! Здесь никого нет, бежим дальше. И здесь никого.
Растерянно озираюсь:
– Блин, как всегда – когда не надо…
– Мужчина, я живу недалеко, – вкрадчиво сзади, я аж подпрыгнул.
– Легка на помине… Сколько?
– Шестьдесят рублей.
Просто охренеть!
– «Шестьдесят»?! Подруга, а ты в зеркало давно смотрелась?
– Ха! А ты, давно смотрел на свои штаны, дружок?
Опускаю глаза:
– Чё со штанами не так?
Ух, ты… А ведь и правда! По улицам бегать ещё ладно – а вот на рынок в таком виде идти нельзя. Та, видно поняв безвыходность моей ситуации, чуть зевнув:
– Конечно, можно зайти в любой подъезд и «потеребить гуся»…
Грубо прерываю:
– Папаше своему будешь советы давать, когда рядом с ним упокоишься… Тридцать пять!
– Пятьдесят пять и ни карбованцем меньше. Если чё – побегай ещё, поищи, поторгуйся…
– Ладно, уболтала на пятьдесят, жрица любви.
Чуть ли не книксен делает:
– Только из чувства сострадания к такому вежливому и воспитанному молодому человеку… Иди за мной.
Следую за ней и по дороге премило беседуем:
– Только давай сделаем «это» быстро… «По-французски» умеешь?
– Ну, а как же! По желанию клиента – хоть по-французски, хоть по-гречески, хоть по-собачьи… Не первый год работаю!