Мальчишки, продававшие в эти последние жаркие дни подсахаренную мутную водицу с долькой давленого лимона, кричали как заполошные:
– Лимонад! Лимонад! Сладкий – как мед, холодный – как лед! Стакан за рупь, пять за десять!
Но, всё это ещё фигня – простите мой «французский»… Просто убил наповал торговец мороженным – поставивший свою палатку между общественным писсуаром и мусорным ящиком, рядом со стоянкой извозчиков. И, самое главное – торговая точка оказалась весьма «бойкой»!
Пошарившись меж торговыми рядами с час, всё же купил все необходимые ингредиенты для приготовления русского борща и узбекского плова, белый хлеб, фруктов и сладостей на всю нашу дружную компашку. Вернулся на извозчике и мы с Елизаветой принялись хозяйничать на кухне…
Кстати, всем девушка хороша: в супружеской постели или на светском приёме будет просто бесподобна – как принцесса Диана!
Но готовить практически не умеет – поэтому лук-морковку чистить да варить-жарить приходится мне. Правда, пока меня не было – в квартире прибралась достаточно прилежно.
Долго молчим… Лиза только трётся об меня довольной домашней кошкой и принюхивается к кухонным запахам – видать, сильно голодна. Чувствую – что-то хочет сказать, но не решается. Наконец, как в холодную воду проруби прыгнув – разве что не перекрестившись:
– Серафим, я «это» иногда делаю ночью – как ты показал…
– Продолжай, раз уж начала.
Смущаясь, краснеет:
– Ну, это… Сама себе делаю оргазм.
– Вот видишь! Всё оказывается очень-очень просто: «наши руки не для скуки».
Опять молчим…
– Серафим! Это… Это не тот оргазм, как делаешь мне ты… Совсем не то – мне не нравится.
Удивляюсь и советую:
– Вот, как?! Попробуй сменить руку.
Рассердившись, бьёт кулачком в плечо:
– Ты… Ты… Ты издеваешься надо мной?!
Сделав энергичный жест, возражаю:
– Нет, не издеваюсь, так все делают: меняют «партнёра» – если не удовлетворяет прежний… Тебе, разве твоя «maman» не рассказывала?
В этом месте не выдерживаю и ржу как конь:
– ХАХАХА!!!
Сперва рассердившись и даже шуточно наградив почёщиной, Лиза в конце концов сама рассмеялась.
Успокоившись, Лиза с какой-то подоплёкой спрашивает:
– Я знаю, ты спишь с Софьей… Ты любишь её, Серафим?
Конечно, наши отношения с бывшей нэпманшей, а ныне председателем артели «Красный трактир» – были ей известны, как впрочем и любому ульяновцу – начиная с примерно пятилетнего возраста.
Сказать по правде, я её люблю. Конечно, звучит донельзя цинично и возможно несколько подло (нет в этом мире идеальных людей!), но я люблю Софью Николаевну – как послушное и ласковое домашнее животное или, даже как некую удобную вещь – делающую мою жизнь более комфортной.
Отвечаю как можно строже:
– Извини, Лиза – но наши отношения с Софьей Николаевной касаются только нас двоих.
Помолчав и даже пошмыгав носом, та:
– Я знаю: ты её не любишь – но спишь с ней. Меня ты тоже не любишь – мы с тобой тоже могли бы…
«На колу висит мочало – начинай всё сначала».
– Нет, не могли бы!
– Почему?
– У Софьи Николаевны, как и у твоей мамы – другой статус, чем у тебя. Они вдовы! Я или Аристарх Христофорович, сколько угодно можем ходить к ним – чтоб «переспать», это ничего в их репутации не изменит… Это тебе понятно?
– Да, но…
– Ты – другое дело, тебе ещё «султана» искать и замуж за него выходить, – подмигиваю весело, – или передумала? Ради сиюминутного удовольствия, ради какой-то низменной похоти ты согласна расстаться со своей мечтой?!
Подумав, та твёрдо ответила:
– …Нет, не передумала. Нет, не согласна!
Дальше, после довольно длительной паузы – меж продолжающейся готовкой, у нас шёл спокойный, неторопливый, деловой разговор:
– Андрей Александрович, так на меня смотрит…
– Я тоже это заметил.
Не знаю, женат или холост в данный момент Жданов. Помню только, сын у него будет – Юрий. Будет или уже есть?
Ладно, не важно:
– Не твой уровень, девочка. Этот человек не способен стать «султаном» – хотя сатрап из него может получиться знатный.
– Почему?
«Ласты он склеит в 1947 году, – чуть не вырвалось, – зачем нам с тобой такой недолговечный?».
– По своему духу он мещанин – хотя и изо всех сил это скрывает, вот почему. А предполагаемый кандидат в султаны должен быть именно АРИСТОКРАТОМ(!!!) духа.
Та, поражена до самой глубины:
– Как это ты всё определяешь, Серафим? Ты ж с ним едва знаком?!