То и дело слышно было про шумные театральные эксперименты. Большой успех имел сталинский любимец Мейерхольд (ставший затем очередной жертвой его репрессий), активно внедрявший принципы конструктивистской сценографии. Гастроли «МХАТа» в Западной Европе и США принесли ему славу общемирового реформатора в сценической области.
Нижегородский городской театр мне ничуть не понравился – мрачное неуклюжее строение конца ещё 18 века, с въевшимся запахом лампового масла, с выбеленными без всяких затей толстыми брёвнами – поддерживавшими крышу и связывавшими «стойла» зрительских лож.
В провинции тоже не отставала от столиц: нынче в Нижнем Новгороде известный режиссер из Саратова Конин А. ставит пьесу футуриста Каменского В. «Паровозная обедня» – где актеры изображали рельсы, шпалы, шатуны, колёса и прочие «заклепки»…
Это был просто лютый… «Абзац»!
Что удивило зело, несмотря на просто дикую «аннотацию» на театральных афишах – аншлаг бы полный и публика, набившаяся в зал – как балтийских шпрот в консервную банку, воспринимала это мега-комическое действо вполне всерьёз.
Всё действо сидел и ржал, как укуренный чем-то конкретным бельгийский тяжеловоз – вызывая не одобряющую реакцию окружающих меня нижегородских театралов.
В сентябре 1923 года в Японии произошло «Великое» землетрясение, в Испании – успешный военный переворот, а в Болгарии – неудачное коммунистическое восстание, о котором так долго говорили московские большевики…
Но которое, так быстро подавили правительственные войска.
Другой – «нормальный» попадос, конечно же придумал бы, как к примеру – использовать инфу про землетрясение у самураев – снёсшее как бы не полстраны.
Так я ж, ненормальный!
Сколь ни думал – так и не придумал ничего стоящего…
Глава 32. Что в имени твоём?
В начале октября, наконец-то хоть как-то – худо-бедно, хотя бы шатко-валко – но продвинулось дело с организацией в бывшем женском старообрядческом монастыре Воспитательно-трудовой колонии (ВТК). Строительно-восстановительные работы были завершены с грехом пополам, где-то «серединка на половинку» – но жить-зимовать там уже можно было.
В середине октября приехал коллектив воспитателей в пять человек, считая и начальника ВТК и, первая группа воспитанников – два десятка с небольшим бывших беспризорников и малолетних преступников.
Германское оборудование для изготовления контрольно-измерительных приборов высокой точности, по плану должно быть закуплено на следующий год. Тогда же прибудут нанятые немецкие инженеры, мастера и высококвалифицированные рабочие для производственного обучения малолетних колонисток.
Год я отвел чисто для «раскачки» – организационных мероприятий, притирки-приглядки коллектива и, так далее…
Встретив первых прибывших, я на пару минут онемел: из вагона на платформу ульяновского полустанка вышел… Не сразу узнал, кстати – молодой ещё больно, но когда заглянув документы – невольно вскричал:
– Антон Семёнович Макаренко!
– Да, это я. А в чём дело, товарищ?
Я так охренел от незванно-нежданной удачи, что только и смог проблеять ягнёночком:
– Ээээ… А Вы как у нас оказались?
– Назначили к вам, – довольно раздражённо ответил тот, забирая документ, – извините, а Вы кто?
Подобравшись весь, вытягиваюсь «в струнку» – ещё не отойдя от шока, прикладываю руку «под козырёк» и громко представляюсь:
– Заведующий оружием отряда военизированной охраны Свешников!
– Аааа… Охраняете здесь, значит, – потеряв всякий интерес и глазами кого-то ища, – а как мне найти товарища Каца Абрама Израилевича?
Показываю в направлении «арендованного» на сегодня анисимовского «Бразье» и обоза из «мото-мотыг» и обычных гужевых телег:
– Товарищ Кац лично поручил мне Вас встретить и проводить на место расположения.
– Хорошо, тогда пройдёмте, – и указывая на чемоданы вежливым, но не терпящим возражения голосом, – помогите поднести мои вещи, будьте так добры.
Я был до того рад, что даже ни секунды не раздумывая и тем более не прекословя – с ретивой готовностью схватил два чемодана и почти бегом потащил их к автомобилю.
Вот это попёрло, так попёрло!
Когда укладывал багаж, проходивший мимо агент ОВО, спросил полушёпотом:
– Кто это, товарищ командир?
– Ты, чё? Не признал?! Да, это ж САМ(!!!) Макаренко!
Тот, приняв вид «лихой и слегка придурковатый», в свою очередь: