– Natürlich verstehe ich, – отвечает мнимый сын еврейского народа на языке Гёте и Геббельса и восторженно, – да мне ещё у тебя – учиться, учиться и учиться и, всё равно – дураком помру.
В сейфе, который бандиты увели из какого-то местного управления ГПУ, были материалы расследования контрреволюционного заговора – реального или мнимого, уже не важно. Конечно, кое-что по ним не сходилось – но долго ли умеючи «подправить»? А остальное уже дорисует фантазия чекистов-следователей.
Озабоченно:
– Миша, только это надо проделать чужими руками (понимаешь, я про кого?) и в самый последний момент. Иначе, всё только испортим.
Весело мне подмигивает:
– Понимаю, как не понять? Мы с Охримом, уже почти друзья: как везёт с полустанка керосин – так обязательно меня до города подкидывает… Что-нибудь, да придумаем.
Обрываю его:
– Ничего «придумывать» не надо – всё уже придумано до вас! Как только провернёшь подмену денег на «вещественные доказательства», Охрим берёт это своё «творчество» и бегом к Кацу – где как бы случайно оказываемся мы с тобой. Думаю, Абрам Израилевич не преминет воспользоваться случаем раскрыть антисоветский заговор…
А то я этого жучару не знаю!
Через пару деньков всё было готово и осталось лишь приступить к практическому выполнению операции «Чужой»… В последний вечер, сидим мы с Отцом Фёдором за столом ужинаем… Думаю, сейчас попьём чайку и пойду – как обычно посижу немного за компом. Ну, а с утра начнём помолясь…
И вдруг, какая-то настойчиво-навязчивая паранойя подкатывает на мягких кошачьих лапках и ласковым котёнком мурлычет на ушко:
«Что-то ты совсем расслабил «булки», Серафим! Никогда не надо считать врагов дурнее себя! Поставь себя на их место и подумай – а что бы ты против себя сделал?».
А, ведь действительно!
«Панкрат Лукич строчит на тебя «телегу за телегой» – без всяких последствий и, ты думаешь – он это будет делать бесконечно?».
Нет, не будет – этот старый пройдоха достаточно умён, чтоб за год с лишком (хахаха!) понять тщетность усилий и придумать какой-нибудь другой ход.
Какой такой «другой» ход?
Я с силой зажмурил глаза:
«Думай, думай, думай… Я, Панкрат Лукич Сапрыкин – старый, хитрый, жадный говнюк. У меня двое сыновей-балбесов, двое внуков от старшего, страшная – как прелюбодеяние с сушёной мумией царицы Нефертити дочь, зять-чмырдяй – втайне метящий на моё место, керосиновый склад… Большая ответственность! Против всего этого имеется личный враг – этот лысый гадёныш в ношеной кожаной куртке. Ух, какое чувство личной неприязни, я к нему испытываю… Аж, кушать не могу! Как мне его подвести под цугундер?».
Как, как, как… «Закакал», блин. Да, как же?! Ничего не приходит в голову… Может, поджечь его «американскую установку»?
«– Да подложи ты ему свинью», – чуть не выкрикнул я вслух.
Может, я самый тупой попаданец в истории этого литературного жанра – но ничего более умного, чем опять же – подкинуть какой-нибудь компромат самому себе и затем стукануть непосредственно в ГубГПУ, в голову не пришло.
А как подкинуть?
И, тут как ледяной душ: да проще чем мне – Сапрыкиным!
Ведь, у Отца Фёдора не дом – а проходной двор. Единственное отличие: у меня априори – не может быть своего «чмо». Ни я, ни мой названный отец – под эту психологическую категорию, категорически не подходим и никакого компромата против себя подкладывать не будем.
Раскрываю глаза пошире:
– Отец! В последнее время у нас никого постороннего не было?
Тот, прихлёбывая из чашки чай с сахаром прикуску:
– «Посторонних» у нас никогда не бывает – только прихожане.
Неправильно поставленный вопрос был, на ходу исправляюсь:
– А из прихожан тех – кто никогда носа не казал в церкви и лба лишний раз не перекрестит и, вдруг – рвением религиозным обуян стал?
Тот, несколько встревожась:
– Гринька Старожухин, разве? Последний раз вчера приходил.
– Кто это? Не сапрыкинский ли родственник?
– Да, это его старшей снохи деверь… Брат жены её брата, то есть… Что случилось, сынок?
У меня дыхание перехватило от возмущения:
– Да… Да… Да, как ты его только на порог пустил!
– Для меня все равны, – хватается за сердце, – все прихожане…
– Слышал, слышал и не раз: «В царстве моём нет ни эллина, ни иудея…». После чего Христа распяли римляне по наущению соотечественников-жидов. Где он был – тот «деверь»?