После чаепития, Анисимов до того раздобрел, что подбросил нас с Бароном до волостного управления НКВД.
— Ну смотри, Миша, — предупреждаю улучив момент, — от этого визита возможно — вся дальнейшая судьба твоя зависит! Поэтому хорошенько «жуй» язык, прежде чем по своему обыкновению — корявое что ляпнуть!
Однако вопреки моим опасениям, встреча мнимого «Гешефтмана» и товарища Каца пришла «на ура». Еврей, живший до 1915 года за «чертой оседлости», встретил «земляка» с распростёртыми объятиями! Мишка оказывается, за время своих странствий достаточно хорошо овладел «одесским разговорным» и шпарил на этом полуеврейском диалекте так, что позавидовал бы любой биндюжник с Молдаванки. А когда они вполне бойко побалакали на пшекском — у главы волостного НКВД не осталось никаких сомнений в достоверности навешанной ему на уши «лапши» и он клятвенно пообещал восстановить товарищу Гешефтману его утраченные документы.
Узнав, что отряд военизированной охраны полустанка решил взять над Михаилом коллективное опекунство, Абрам Израилевич выразил вполне искреннее сожаление, что его опередили… Я ему с нисколько не деланным энтузиазмом:
— Товарищ Кац! В республике полным-полно подобного «контингента» и волостной отдел НКВДможет взять на воспитание хоть дюжину.
Тот, только своим горбатым шнобелем повёл!
Забегая немного вперёд сообщу, что я очень хорошо распиарил в комсомольских, в уездных и губернских СМИ — факт усыновления беспризорника нашим ульяновским ОВО. Написал и в редакции ведущих центральных газет. В этот раз, не в «Правде» конечно — а «всего лишь» в «Известиях», но всё же опубликовали мою маленькую статейку — вызвавшую большой резонанс. Затем, статьи других авторов на эту тему — посыпались как из рога изобилия!
Последствия моего вмешательства в естественный ход событий, мне был очевиден. Не знаю, может и «в реале» такое явление — имело место быть, но движение по усыновлению беспризорных детей воинскими частями — вскоре стало довольно массовым…
«Сын полка» — так и мелькало в газетных заголовках!
Хотя, конечно — это была всего лишь капля в море.
После районного отдела НКВД, мы с Мишкой пошли в гараж — где меня уже ждала-поджидала вся команда.
Елизавета, лишь увидев выходящего из-за угла, с визгом кинулась мне на шею и, не стесняясь никого, покрыла всё лицо жаркими поцелуями:
— Я одна верила, что ты обязательно вернёшься!
Остальные мои помощники, как-то смущённо отводили глаза.
Оказывается, за время моего отсутствия — среди членов первой в Ульяновке комсомольской ячейки, бушевали нешуточные страсти, а близнецы Ванька и Санька — даже по своему обыкновению подрались и, теперь отсвечивали практически одинаковыми фингалами.
— Да куда бы я делся от своих парней… — целую Елизавету в зарумянившуюся щёчку, — и от самой прелестной девушки на просторах этой части обитаемой Галактики⁈
От моих слов ребята ожили и тоже весьма сердечно — хоть и по-детски неуклюже, выразили свою радость меня вновь лицезреть.
Наконец, все обратили внимание на Барона.
— А это кто с тобой, Серафим? — с ревнивыми нотками спросил Ефим.
— Ах, да… Знакомьтесь, товарищи: Михаил Гешефтман — мой боевой товарищ, сын полка и также как и, вы — комсомолец…
Вкратце рассказал нашу с ним «историю» вооружённой борьбы с белополяками и Мишку обступили с вопросами:
— Ты вправду воевал? Ух, ты…
— А у поляков танков и самолётов много? Ух ты, жесть…
— Тебя вправду ранили? Ну покажь… Ух, ты… Больно было, да?
Интересно было наблюдать за началом отношений Ефима и Михаила: как два кобеля «обнюхались» при приёме новичка в стаю. Вроде и, слов немного и диалогов — раз, два и обчёлся, но сколько потайного смысла в жестах, в взглядах…
И, главное — проверка «на прогиб»!
Я заранее Михаила проинструктировал, расставляя всех по местам «в стае»:
— Лиза — моя девушка, про неё даже не думай. Главный после меня — Ефим. Ты же держись как бы немного в стороне — не как единое с ними целое, а скорее — как самостоятельный союзник. Всё понял?
Тот, недоумевает:
— Конечно, понял. Вот, только не понял…?
Достаточно резко обрываю:
— Подрастёшь да поумнеешь — поймёшь. А пока, это тебе понимать ещё рано… Да и, вредно!
Вот и сейчас: выдержав достаточно длинную паузу — чтоб не уронить достоинство, Михаил «сморгнул» первым и, Ефим Анисимов тут же успокоился — его верховенство никто не оспаривает.