За чаепитием, я не стал долго тянуть кота за хвост и перешёл к цели своего визита:
— Как мои крючки, целы?
Сокрушённо вздыхает:
— Один уже сломался — даже не представляю, что там за «Титаник» зацепился!
— Может — коряга?
— Да, нет — если за корягу, я ныряю и отцепляю… А тут…
Клим выпучил и без того слегка выпуклые глаза:
— Как вдруг повело… Да, как дёрнет — у меня чуть удилище из рук не вылетело! Потом вдруг, как отпустит — я ж на жоп….пу сел… Глядь — МАТЬ ТВОЮ(!!!), а жало крючка обломано.
— Ну, не беда — у тебя ещё есть.
— Ну и то верно… — помолчав, спрашивает, — а у тебя? У тебя, что есть ещё, Серафим Фёдорович?
— У меня много чего есть. Зимние блесны, например — по льду в отвес хищника ловить.
— А леска потолще?
— Есть и леска — почему бы ей не быть?
Сглатывает слюну и молчит, зависнув.
Итак, наконец под чаёк «вприкуску» — как бы невзначай, «закидываю удочку»:
— Хочу вот сам попробовать порыбачить…
Тотчас оживает:
— Так в чём же дело⁈ Хоть счас пошли… Или поехали — телегу свою возьму.
Конкретизирую:
— Завтра с утра отвезёшь на Лавреневский карьер, Клим?
Изумляется, чуть глаз не выпал:
— На «Лавреневский карьер»?…Почему там?
— Я так хочу. Так, отвезёшь завтра утром или мне кого другого попросить?
Тот, руку положив на сердце:
— Да, я не прочь… Но ты пойми, Серафим — там рыбы НЕТ(!!!) и, отродясь никогда не бывало! Там никто не рыбачит…
Со всей убедительностью, разуверяю:
— Наоборот — там рыбы столько, сколько тебе и не снилось.
— Да, кто тебе такое сказал⁈
— Один знающий человек, — еле-еле сдерживая гомерический хохот, — просил тебе не рассказывать, а то ты всю рыбу там выловишь.
— Да, плюнь ему прямо в его очи! — горячится Клим и, чуть ли не рубаху на пузе не рвёт, — да, кругом столько мест — хоть на наш заводской пруд ступай или на Грязной ручей и, то — там рыбы будет больше, чем… А в Тёще — во «лапти», места только надо знать! А в Серёже…
Однако, я настаиваю:
— А я хочу, порыбачить на Лавреневском карьере!
Жена Клима меня поддержала с изрядной ехидцей:
— Съездите, съездите — всё меньше во дворе тухлятиной вонять будет!
Клим, по столу кулаком — «бабах», аж самовар подпрыгнул:
— МОЛЧАТЬ, ДУРА!!! Не твоё бабское дело в мужицский разговор встревать… Пшла на кухню и греми там своими чугунками!
Не сильно то и испугавшись, та поджала губы и надменно на мужа глянув, не спеша удалилась на свою «территорию».
— Так, что? Отвезёшь на Лавреневский карьер или не уважишь?
Помолчав сколько то, тот с досады чуть не плюнул:
— Чёрт с тобой! Завтра, ещё затемно буду ждать тебя возле плотины…
Уже попрощавшись, услышал за спиной еле слышное:
— Ну, что с него — с контуженного, взять⁈
— Разве дороги туда нет?
Где-то с полпути, еле заметные признаки цивилизации кончились — от слова «вообще» и, приходилось временами продираться сквозь густые кусты и объезжать довольно толстые деревья. Иногда, без топора и шагу проехать было невозможно! Клим, потихоньку зверел и отвязывался на мне — как на виновнике злоключений:
— А это и есть дорога — аль повылазило⁈ Просто по ней, лет сто уже не ездили.
Действительно, хоть и сильно заросшая, но ровная — без бугров и ям, дорога. Насыпи, выемки… По сторонам, даже виднеются остатки кювета.
— Ну, положим не «сто» — а лет семьдесят…
— «Семьдесят…». Хватай вон топор и прорубайся, счетовод хренов! Ох и, это надо ж было с ним связаться…
Хотя, чаще всего он «отвязывался» на лошади — хлеща её без особой надобности и обзывая всякими обидными для любой животины словами.
Клим, был несколько неправ: рыба в заброшенном песчаном карьере — заполненном водой, конечно же была.
Вон, как она плещется, какие круги по поверхности водоёма расходятся!
Да и так — визуально, с берега были видны проплывающие в слегка мутноватой воде тёмные, вытянутые хребтины. Однако, обитатели водной стихии упорно игнорировали абсолютно все привады и насадки — что подсовывал им под самый нос заядлый ульяновский рыбак.
К обеду, изрядно достав меня уже своим нытьём, Клим поймал всего лишь пару небольших с ладошку карасиков — да с пяток плотвичек и окуньков и, того меньше:
— Ничего не хочет брать: ни на червя, ни на опарыша, ни на кашу или распаренное зерно…
— На жёванное гов…но попробуй, — даю дельный совет.
— Тебя вот, — психует, аж слюной брызжет, — самого заставить бы гов…но жевать, за такую «рыбалку»!
Чтоб не разругаться вконец, отхожу от него подальше и, идя вдоль берега иногда закидываю удочку, меряя глубину. У меня вообще, ни разу даже не клюнуло — но в отличии от Клима, я ничуть не расстраивался.