— Лучше сам признайся, что ты — агент угрозыска… Тогда мы тебя не больно зарежем. Иначе, на лоскуты порвём — ДОООЛГО(!!!) будешь мучиться!
Иногда, просто стыла кровь в жилах! Если честно предполагал, что будет как-то… Культурней, что ли…
Я отмалчивался — ибо, конкретно забздел и, это их бесило больше всего:
— Чё молчишь, мусор краснопёрый? В падлу с людьми поговорить⁈
— Очково, что-то мне с вами разговаривать… Давайте лучше, все вместе дружно помолчим, а⁈
— БУГАГАГА!!!
Наконец приехали и меня чуть ли не пинками вышвырнули на мощённый камнем двор большого, каменного, богатого частного дома о двух этажах. Лохматый здоровущий кобель на цепи — до хрипоты лает, на говно исходя… Мимо него не убежишь… Курочки хлопотливо квохчут яички снеся, свинки в сарае довольно хрюкают нагуливая жировую прослойку… Недобро косящаяся старуха с двумя ведрами куда-то побежала… Сельская идиллия!
Аж, помирать страшно…
Особенно долго разглядывать не дали, втолкнули в дом. Светлица или горница — хрен разберёшь с большого перепуга… Ну, не спальня и не трапезная — это точно. Занавески на окнах, ходики на стене, герань на подоконнике, фарфоровая посуда и статуэтки на комоде и кругом всё такое богато-кружевное, купеческо-мещанское…
Нашим комсомольцам бы, однозначно очень не понравилось!
У окна за довольно-таки приличным столом — на котором большие канцелярские счёты, папки с документами, отдельные листы бумаги и письменные принадлежности, сидит культурно одетый крепенький мужичок с большими залысинами на голове и очками на носу — на первый взгляд напоминающий главного бухгалтера преуспевающего колхоза-«миллионера». Вроде бы обычный мужик… Однако, нет-нет и, его в общем-то — округло-добродушное лицо с жёсткими усиками, передергивает какая-то злобно-нервная гримаса. Один в один как у Петра Великого в старом чёрно-белом фильме.
Бьюсь об заклад, он ещё и «падучей» страдает!
Эпилептическими припадками, то есть…
Крепыш стоит за спиной, сопя мне в затылок, Мелкий выкладывает на стол хозяину дома изъятые у меня вещи и что-то на ухо докладывает, постоянно на меня оглядываясь. Слышу только что-то про «бытовые отходы» и про самую заднюю часть большинства животных — которого за нами «не было».
Опять же — сильное отличие от фильма, где так талантливо сыграли два Володи — Высоцкий и Конкин: за стол меня не пригласили и самогону не налили. Хозяин, не предложив даже сесть, рявкнул:
— Ну, что там у тебя, убогий?
— Уважаемый, у меня имеется для Вас самый дорогой товар на свете…
— «Брюлики», что ли? Почему с собой не взял?
— Вы тоже предприняли кое-какие меры предосторожности, — криво через силу улыбаюсь, — извините, не знаю как Вас по имени-отчеству…
— Тебе не всё равно? — равнодушно-раздражённо, — всё одно помрёшь вскорости.
— БУГАГАГА!!! — заржали оба шныря.
— Не стоит нам с Вами торопиться записываться в покойники, — как можно спокойно отвечаю, хотя внутренне всего колотит, — если есть возможность длительного и взаимовыгодного сотрудничества.
Подозрительно смотрит, передёргивая щекой:
— Какое, интересно, «сотрудничество» у меня может быть с «фараоном»?
— Почему же, так сразу — «с фараоном»⁈ — недоумеваю.
— Да, ты на свою рожу в зеркало посмотри, «ёперуполномоченный», — все трое ржут, — бугагага!
Да… Актёр из меня — прав был Аристарх Христофорович, довольно хреновый.
Вдруг, он серьёзно:
— Ладно, говори с чем пришёл — мне с тобой валандаться особенно некогда. Скажи спасибо, что ещё велел живым привезти…
Слегка, но с достоинством кланяюсь:
— Спасибо Вам, кем бы Вы не были… А пришёл я с самым дорогим товаром, какой только бывает на Свете.
Те переглядываются в замешательстве:
— Опять ты за своё⁈ Если решил «со сдвинутой чикой» прикинуться — так у нас не суд присяжных, не прокатит: мы на «тот свет» определяем — а не в дурку.
— Я принёс Вам информацию, которая и есть — самый дорогой на свете товар…
Раздражённо от слова, смысла которого не понимает:
— Да, это ты мне мозги пудришь⁈ Выражайся ясней: чё за «информация» такая, где она и сколько она весит?
Я, с отчётливо слышимым звуком, постучал себя пальцем по лбу:
— Информация здесь, а сколько она будет «весить» — от Вас зависит! От вашей способности превратить её в драгоценный металл.
— Разреши, я ему лобешник прострелю? — предложил Мелкий, — посмотрим — выскочит оттуда его «формация» или нет.