Как-то напряжённо, даже слегка заискивающе:
— Так теперь ты знаешь, к кому в следующий раз идти?
— А это будет зависеть от твоего бонуса, сам понимаешь… «Сорока», она не просто так — «потрещать» прилетает, а чтоб поклевать чего.
Наконец, после моего напоминания, перешли к самому приятному:
— Вот твоя доля, Серафим… Пересчитай!
Достаёт, как фокусник какой — прямо «из воздуха» тугую пачку банкрот и довольный произведённым эффектом небрежно роняет её на стол. Приглядываюсь…
Так вот ты какой, северный олень!
Сказать по правде, не впечатлило: хоть и новенькие и «хрустящие», приятно пахнущие свежей типографской краской — год выпуска 1922-й, но довольно невзрачно-скучные черно-белые бумажки… Лишь розетка с надписью «РСФСР» выглядит чуток повеселее. Большинство с надписями «один червонец», «три червонца» и «пять червонцев»… Большинство «пятёрками». Десять и двадцать пять червонцев — этих совсем мало. Обратная сторона — чистая.
Так, так, так…
Пересчитываю, раскладывая в пачки по номиналам… Твою мать…
Поднимаю на Ксавера изумлённые очи:
— Здесь двадцать пять тысяч… Червонцами…?
Это ж, сколько на совзнаки…? Мать твою!
Неплохое начало: ильфо-петровский Шура Балаганов мечтал иметь пять тысяч рублей в год, а я за один раз урвал в пять раз больше.
Смеётся:
— Да — двадцать пять «штук»! Не веришь — пересчитай ещё раз. Если б, пришёл на недельку раньше, получил бы…
Только досадливо крякнул и рукой махнул:
— … В десять раз больше.
Рисунок 38.Червонец образца 1922 года.
Достав из обнаружившегося в комнате сейфа мои вещи, он глядя как я рассовываю по отделениям враз распухшего портмоне деньги, вдруг совершенно неожиданно поинтересовался:
— Серафим! А про «инвестиции» в домостроительный комбинат, ты это на полном серьёзе?
— Вполне! Как на похоронах банкира… Ибо, времена как были смутными — так и грозятся ими оставаться. Деньги или товар, сегодня они есть — а завтра их нет. Недвижимость же, как была так и осталась — пример египетских пирамид тебе в помощь!
Несмотря на его усталость, проговорили с почти до утра… Правда, ни до чего определённого — в этот раз не договорились.
Наутро, после позднего завтрака, договорившись поддерживать связь через уже знакомого «чёрного» маклера, расстались донельзя довольные друг другом. Выхожу во двор сопровождаемый гостеприимным хозяином и вижу уже знакомый фургон и поджидающих меня всё тех же личностей. В этот раз они были гораздо дружелюбней настроены и, прямо-таки лучились от счастья лицезреть мой светлый лик.
Их босс протягивает мне ладонь с тонкими, но на удивление сильными пальцами и крепко сжав мою, говорит:
— Доставят в целости и сохранности туда, откуда подобрали… До встречи!
Напоследок, скидываю ещё одну инфу:
— Не знаю, с какого бока это тебе может пригодиться, Ксавер, но в последних числах декабря ожидается создание СССР — Союза Советских Социалистических Республик…
— А это как? — удивлённо поднимает брови.
— Сам толком не понимаю, но буквально в двух словах — это вот какая шняга получится у комиссаров…
Коротко рассказываю самую суть происходящего с национальной политикой в стране и, ещё раз пожав друг другу руки — мы расстаёмся практически друзьями.
Уверен, что и из этой инфы он сможет срубить хоть сколько-нибудь бабла. Возможно, мне с этого ничего и не обломится — но если событие сбудется, (в чём я ни грамма не сомневаюсь!), мой рейтинг в его глазах значительно вырастет.
Жилищный вопрос в Советской России, действительно — был проблемой ещё той и, «испортил» он не одних лишь москвичей. Не сказать, чтобы до двух переворотов 1917 года — в этом отношении всё было ровно да гладко, но то — что стало твориться после них…
ТИХИЙ УЖАС!!!
После революции в большие города хлынул поток десятков — если не сотен тысяч граждан «новой свободной России», каждый со своими «местечковыми» привычками и взглядами на жизнь. Кто-то — чтоб элементарно не сдохнуть от голода (особенно много «понаехало» во время последнего голода в Поволжье), кто-то — чтоб работать или учиться, кто-то — в поисках своего «места под Солнцем», ну а кое-кто — чтоб просто не одичать в сельской местности.
«Война дворцам» объявленная новым народным правительством, произвела парадоксальный эффект — она увеличила число убогих хижин. В течение ряда лет после революции отопление в городе не работало, топлива для отопления частных квартир и домов было недостаточно. От холода и сырости стены домов стены потрескались, фундаменты осели, рамы в окнах покосились и сгнили, стекла полопались и вылетели.