Ну и наконец — «Учебник молодого красноармейца».
Нет, это не некое подобие хорошо мне знакомого «Учебника допризывника». Это советы опытных бойцов «салагам» об выживании на войне: начиная об том, как правильно мотать портянки и кончая поведением перед боем и в самом бою. Если хотя бы один из ста нынешних мальчишек её прочтёт и, благодаря этому останется жив — применив на практике на самой кровопролитной из всех войн…
Я уже буду считать свою миссию успешно выполненной!
В стране и за её пределами, за зиму не произошло ничего особенного интересного… В середине марта 1923 года на конференции ведущих стран Запада «опустили» Литву — закрепив Вильнюс (Вильну) за шакалом Европы. За Польшей то бишь… Ну, а Советское правительство выступило категорически против.
[1] ДрабкинАртём Владимирович(род. 25 июля 1971) — российский общественный деятель и писатель. Руководитель интернет-проекта «Я помню», автор сборников интервью с ветеранами-участниками ВОВ «Я дрался на ИЛ-2», «Я дрался на Т-34», «А мы с тобой, брат из пехоты…» и другие. Составитель серий книг воспоминаний ветеранов «Солдатские дневники» и «Окопная правда». Автор сценариев документальных фильмов и сериалов.
Глава 18
«Нас водила молодость в сабельный поход…»
Меж тем, жизнь текла своим чередом!
Взнуздаев Иван Данилович — бывший волостной военком, наконец, к февралю месяцу разродился «мемуарами». Прочитав сей труд я остался вполне доволен: если художественно обработать, да чуток подредактировать (здесь, можно вполне обойтись и без компьютера с «Вордсом») — то их совместный творческий труд с Фролом Изотовичем можно попробовать опубликовать по главам в журналах… Не хуже, а даже гораздо лучше — уже публикуемого там «дерьма» будет.
Занявшись редактированием, я дал новое задание Взнуздаеву:
— В нашей волости, я думаю — не одни вы с товарищем Анисимовым воевали, верно?
— Конечно, нет! У меня и списки всех участников как Империалистической, так и нашей Гражданской сохранились… На всякий случай: вдруг, наш военкомат восстановят и тогда с меня спросят.
— Вот и отлично, — обрадовался, — вызывайте их по одному или сами в гости ходите и, опрашивайте по вот этой анкете.
Тот, читает вслух с середины:
— «…Сколько раз Вам доводилось участвовать в рукопашной? Где, при каких условиях?», «…С какого расстояния Вы открывали огонь из винтовки? Фронтальный или фланговый огонь ввёлся? Видели ли Вы при этом цель и свои попадания в неё…?».
Недоумевает:
— Зачем это?
— Да, вот понимаешь ли… Читал ваши с товарищем Анисимовым воспоминания и появилась мысль о создании некого «Учебника допризывника».
— «Учебника допризывника»?
— Ну, да! Чтоб, молодёжь не своей кровью «науку побеждать» усваивала — а хоть чуть-чуть научилась на опыте предыдущего поколения… Поможете мне в том, товарищ?
— Поможет, — пробасил внимательно слушающий наш разговор Анисимов, — у обоих нас сыновья и мы не хотим — чтоб они сгибли за непонюшку табака… Верно, товарищ Взнуздаев?
Тот, с готовностью и даже с превеликим энтузиазмом:
— Верно, товарищи — конечно помогу! Вот, помню, пришёл я в полк после школы прапорщиков… Ну, дурак дураком! «Ать-два» ещё научили, а даже в картах — как заяц в латыни…
— Зато, говору у таких как ты было — не меньше, чем у иного охвицера из графьёв какого, — согласно кивал головой председатель исполкома, — чуть какой солдатик не заметив, честь ненароком не отдал — сразу пороть[1]. Ну, как же — «их благородие», мать вашу. Был у нас такой «офицер» — из господских лакеев… Да, если бы он один такой был!
Как известно, после потери практически всего кадрового обер-офицерства (особенно в пехоте), в школы прапорщиков стали направлять любого маль-мальски грамотного. К 1917 году, молодого здорового образованного мужчину без погон в России — было уже практически не найти.
— … Нет, я не такой был! — категорически не соглашается экс-военком.
— «Такой, не такой» — поди счас проверь…
Взнуздаев обиженно:
— Думаешь, нас не били, Клим? Попал бы ты к генералу Сандецкому — тому и прапорщику или даже поручику зубы пересчитать, раз плюнуть.
Анисимов, непримиримо резко:
— «Зубы пересчитать»… Стыда в том нет — мало ли где на войне зубы могло выбить. А ты знаешь, каково это — от собственной бабы шрамы от порки на спине да на жопе прятать? А ты видел глаза сына — в первый раз их увидевшего? Вот и помалкивай.
Взнуздаев, ужом выкручиваясь:
— Ладно, что прошлое ворошить! Лучше, скажи мне…