И, понеслись воспоминания о юных годах, проведённые в окопах… Думаете, зазря солдаты офицеров в 17-ом году на штыки поднимали?
В феврале же было происшествие: прискакал из уезда гонец — крупная банда с Дона прорвалась!
Всех тут же «в ружьё»… Только круговую оборону в Ульяновке заняли, скачет другой гонец: банду блокировали в лесах на северо-востоке, начальство требует отряд для помощи в её ликвидации.
Товарищ Анисимов, ставший «главнокомандующим» в волости по случаю ведения «особого положения», поручил опять мне же — командовать сводным отрядом состоящим из моих агентов и милиционеров товарища Каца:
— Ты — самый молодой, да и боевой опыт уже имеется. Не нам же — старикам, по сугробам зайцами скакать, верно?
— Вообще то, да…
Сказать по правде, геройствовать вовсе не хотелось!
— Ничего, ничего… — товарищ Анисимов похлопал меня по плечу, — постоите в оцепление, может — словите какого ротозея, да по домам.
Ну, делать нечего: приказ начальства — закон для подчинённого. На этом стояла и стояти буде Русская земля!
Взял с собой два отделения своих агентов вместе с комвзводом ОВО, начальником команды по охране грузов, Чеботарёвым — как с самым опытным из уже повоевавших… Плюс ещё столько же милиционеров от товарища Каца, запрыгнули на мобилизованные сани и в поход. Отъехали уже хрен знает куда, как на первом же привале обнаруживаю среди бойцов Барона:
— А этот «сын полка» зачем здесь⁈
— Он сказал, что ты разрешил, — отвечает мне мой заместитель.
— А у Вас своя голова есть — у меня перепросить? Это же не детские шалости: всё же на боевую операцию идём — а не изъятие лишних денег у быковатых крестьян!
— Да, какая там «боевая операция…», — только махнул рукой Чеботарёв, — там говорят — столько войск нагнали… Ещё раз Колчака разбить можно!
— Твои бы слова, да Богу в уши.
Что-то у меня какие-то нехорошие предчувствия…
Очень нехорошие!
Как в детстве возвращаясь домой с уроков музыки, перед в ходом в подворотню — где меня ожидали приблатнённые сверстники.
Прибыли-приехали на место под вечер и заночевали в селе с прикольным, но трудно запоминаемым названием — видать мордовского ли татарского происхождения. Явившаяся утром как снег на голову группа командиров РККА в зимних «богатырках-будёновках» показала нашу диспозицию на местности, сверяясь с картой:
— Предположительная численность банды — сотня-полторы сабель. Офицерьё недобитое, казаки-донцы, дезертиры-бандиты и прочий контрреволюционный элемент…
Невольно поёжился… Да!
Народ оголтелый, набивший руку на умерщвлении себе подобных и на всё способный. Эти, морду бить не будут: хорошо, если просто застрелят, а не развалят шашкой от плеча до самой жоп…пы.
Бббррр!!!
Представил самого себя в виде двух половинок — одна из которых без головы и, мне невольно стало как-то нехорошо… И, волей-неволей ускорилась мысленная деятельность.
Осматриваю местность, изучая возможную диспозицию своего отряда.
В версте на север от села протекает ныне замёрзшая речка с довольно крутым противоположным берегом и, пологим — заросшим камышом, этим. Через речку был переброшен даже не деревянный мост, так — хлипкий мосток шириной под одни сани.
Нет, как естественное препятствие для обороны — не годится!
Ещё в версте дальше — темнел густой лес.
Воспользовавшись паузой, задаю вопрос старшему начальнику — с двумя ромбами в петлицах:
— Извините, товарищ комдив… А как банда вооружена?
— Винтовки, револьверы и по данным разведки — два-три ручных пулемёта…
Аж, жаром изнутри обдало:
«ПИСЕЦ!!!».
Снова стало несколько дурно и, видать — это отразилось на моём лице.
Военные рассмеялись:
— Это тебе не мешочников по крышам вагонов гонять, охрана!
Рассказывать им про своё мнимое участие в Польско-советской войне — я конечно же, благоразумно не стал.
Разоблачат — только в путь!
Комдив, вдоволь посмеявшись тоже, шевеля густыми будённовскими усами, продолжил:
— Встанете в цепь вдоль этой речки и до команды «отбой» из оцепления не выходите. Задача ясна, товарищ комбат?
Вытянулся по стойки смирно:
— Так точно, ясна! Разрешите уточнить, тааащ…?
— Разрешаю.
— Какова вероятность прорыва банды именно здесь?
— Самая малая, — отвечает несколько снисходительно глядя на меня с высоты рослой лошади, — местность по причине зимнего периода почти непроходимая для обоза. Хотя, отдельные всадники или небольшие группы могут через вас…