Все предприятия советской радиопромышленности сосредоточат в Ленинграде, в «Тресте заводов слабых токов» — который станет монополистом в этой отрасли и, это будет иметь свои — трагические последствия для миллионов людей. Я уже не говорю об погибших в Блокаду радио-специалистах и членов их семей… В восточной части СССР накануне войны не останется сколько-нибудь серьёзных предприятий — способных производить военную радиоаппаратуру и, после оккупации западных районов и, главное — блокады Ленинграда, выпуск радиостанций всех типов будет полностью прекращён.
Практически — до середины 1942 года, танки уходили на фронт без раций!
С этим надо что-то срочно делать…
Оказывается, он существует!
«Их» Василий Пупкин оказался девятнадцатилетним парнем, по профессии — учеником стеклодува, по общественному положению — секретарём комсомольской ячейки Нижегородской радиолаборатории. Действительно, несмотря на продолжающуюся учёбу на вечернем факультете Нижегородского университета — малый оказался недостаточно технически подкованным: последние годы ученичества в реальном училище — приходились на лихие «военно-коммунистические» годы, когда было не до науки. Своим внешним обликом он мне несколько напоминал «самого маленького гнома Васю» из советского мультфильма — невеликого росточка, с почти детскими ручонками и наивно-открытым лицом.
Однако, понаблюдав за ним в процессе работы в самой лаборатории, подкатив как «секретарь к секретарю» в Губкоме РСКМ, познакомившись поближе на кое-каких комсомольских мероприятиях, я понял: как это очень часто бывает — первое впечатление обманчиво.
Под маской наивного простофили-добряка скрывается честолюбивый, энергичный и шебуршной боец-карьерист — которому не чужды «подковёрные» интриги за спиной начальства. Васю Пупкину его нынешняя профессия стеклодува, на кою он устроился чисто из-за продуктовой пайки в голодный год — не устраивает категорически и, до конца своих дней — её заниматься он не собирается. Он рвётся вверх — к высоким должностям, окладам и славе, а туда его не пускают «старые буржуазные специалисты».
Из «послезнания» мне вспоминается предвоенная печальная история — разделение нашей авиации на два враждующих лагеря и война (буквально — на смерть!) двух «кланов» авиаконструкторов: «старых» специалистов из «МВТУ» и креативной — но, недостаточно грамотной и опытной молодёжь из «ВВИА» имени Жуковского. В той, в «реальной» истории — победила «молодость»: многие «старые спецы» сменили профессию — уехав в места массовой заготовки целлюлозы, а коим и лоб зелёнкой намазали…
Конечно, для только-только начавшейся создаваться отечественной авиационной школы, это был очень тяжёлый удар, а для многих из этих людей и их семей, это была личная трагедия… Но, стоит ли их жалеть — не сами ли «спецы» этому всемерно способствали? «Забронзовев» навек, занимаясь явным очковтирательствам — своими «сверхдальними» перелётами, мировыми рекордами да лозунгами «выше всех, дальше всех, быстрее всех»?
Словами одного из победителей — авиаконструктора Александра Яковлева, Сталин тогда сказал: «Мы верили старым специалистам, а они завели нас в болото».
Могу с ним отчасти согласиться: ибо никакой «войны кланов» в советской радиопромышленности не наблюдалось, а «болото» в которую её «завели» — вот оно в наличии!
Вася «изобретает» гениальные — по его мнению вещи, а эти вредители его посылают в том же направлении — что и меня. На этом мы с ним и скорешились…
Сидя в одной довольно приличной нэпмановской забегаловке — куда я его затащил и накормил от пуза, спрашиваю за стаканом чая:
— Скажи мне, Вася, а какая у тебя самая заветная мечта?
— Мировая революция, — не задумываясь отвечает, — и Всемирная Республика Советов. А у тебя?
— Аналогично! А если на ближайшую перспективу и лично для себя?
Тут, Вася несколько завис… Зуб даю, после плотного обеда — ему прямо сейчас хотелось «горячей и бескорыстной» любви с какой-нибудь — глубоко разделяющей его убеждения комсомолкой. Но он понимает, что не пользуется особым успехом у представительниц противоположного пола, которым подавай «плечистых» — а, не просто — таких как он «речистых». Вот, если бы…
— Кожаную куртку хочу, — облизнул враз пересохшие губы, ответил мой новый друг, — такую как у тебя, но лучше новую.
— И, это всё⁈ А, что так мало, — хмыкнул я, чувствуя себя библейским змеем-искусителем — предлагающему не так давно сотворённому из глины Адаму, курнуть «косячка», — почему не мотоциклет, к примеру? Представляешь: подкатываешь к девушке, катаешь её, приглашаешь в ресторан — где угощаешь и танцуешь, а потом ведёшь к себе в отдельную квартиру…