И он был один, совершенно один со своими миллионами. В разных концах страны на него работали большие и малые пройдохи, но они не знали, на кого они работают. Десятки звеньев отделяли их от Александра Ивановича Корейко. Он действовал только через подставных лиц, и лишь сам он знал длину цепи, по которой шли к нему товары и деньги.
Он оказался прав. У него, в его подземном царстве, серьезных конкурентов не оказалось. И он свободно манипулировал своими резервами и был диктатором подпольного рынка. Он страстно работал над увеличением своих доходов, чтобы зажить полновластным владельцем яхт и особняков в тот день, когда все возвратится к прежнему. В этом он никогда не сомневался…«, — И. Ильф, Е. Петров 'Золотой теленок».
Когда будучи в довольно юном и несмышлёном возрасте, читал это великое произведение эпохи раннего соцреализма — я с неким оттенком восхищения, негодовал над этим «проклятым расхитителем социалистической собственности» — наживавшимся среди людских горестей да несчастий.
Когда я уже в довольно преклонных годах, пережив «лихие 90-е» и «жирные 0-е», изучал от нечего делать эпоху НЭПа — я просто умилялся детской наивностью Ильфа и Петрова и их литературного героя. Чес слово — ну прям какой-то «теневик» средней руки из провинции, при Леониде Ильиче — у которого «брови чёрные, густые… Речи длинные, пустые…».
Ортодоксальный марксизм отрицает товарное производство и товарные отношения, а раз они существуют в реальности — значит, существуют и капиталистические элементы в социалистической экономике и, роль их — намного более значительна чем, это обычно считают. Ну, а раз существуют отношения «деньги-товар-деньги» и те, кто ради максимальной накрутки «готов пойти на любое преступление» — значит, последние будут совершаться с неизбежностью чередования времени суток и времён года…
Полностью, активные частно-капиталистические отношения не исчезали и не прекращали быть — даже в разгар Военного коммунизма в 1918–1920 годах, после «красногвардейской атаки на капитал». Но абсолютная величина средств, находившихся в его распоряжении, была сравнительно невелика и, не считая некоторого количества припрятанных золотых монет, драгоценных камней и спекуляции обесценивавшимися ассигнациями различных наименований и иностранной валютой — предпринимательская деятельность пост-революционных капиталистов, сводилась лишь к частичному финансированию мешочничества. В основном же мешочничество периода Гражданской войны сводилось к поездкам обычных рабочих и крестьян за едой для собственных семей и, на предпринимательский уровень, с сетью агентов и посредников — мешочничество стало ставиться больше уж к концу периода военного коммунизма.
Судя по некоторым оценкам, реальное предпринимательское накопление — сколоченное на мешочничестве, спекуляции на твёрдой валюте и иных ценностях, вновь создавшейся буржуазии вместе составило к началу НЭПа (1921 год) более ста пятидесяти миллионов рублей. Включая все уцелевшие запасы ещё царского золота — у уцелевших представителей старой буржуазии, или же вновь образовавшихся.
Возможно даже, всё было гораздо печальней: не НЭП «развязал» рынок — а скорее загнанный в подполье рынок породил и подталкивал НЭП дальше!
Ленин и наиболее адекватные из большевиков, как и в Октябре 1917 года — всего лишь заложники ситуации, в отличии от других — осознавшие это реальный факт и решившие им воспользоваться. Материалы уголовных дел 1918–1920 годов показывают неустранимость рынка из хозяйственной практики этого периода. Чекистские источники представляют богатую информацию относительно того, что во время Гражданской войны — на советской территории жил полнокровной жизнью рынок земельных угодий, строений, предприятий, ценных бумаг и прочее.
Показательно, что почти все обвиняемые в середине 1920-х годов в крупных хозяйственных преступлениях — в 1918–1921 годах служили в Красной армии или в государственных учреждениях. Нелегальный частный капитал этой поры вырос в годы Гражданской войны: снабжение армии было «золотым дном».
Однако, «первоначальное» накопление буржуазного капитала в размерах, получивших значительное, пусть и формально — второстепенное значение в народном хозяйстве страны, начинается только с объявлением «Новой Экономической Политики». Когда, госорганы — получили право хозяйственной связи с частными предпринимателями, а частные лица — получили право хозяйственного предпринимательства.