9) Государственные займы,
10) Валютные операции,
11) Лжекооперативы,
12) Уклонение от налогов.
А теперь подробно, по порядку, начиная с самого первого.
Агенты и соучастники частного капитала в госаппарате.
Самый простой и, наверное — действенный метод по созданию частного капитала в эпоху НЭПа — при условии, конечно, если вы служите в государственном аппарате на соответствующей должности, или имеете в нём соучастников и агентов.
Если необходимое условие имеется — организовываем частное предприятие на имя родственников, компаньонов, или на своё собственное, а затем перекачиваем туда находившиеся в нашем распоряжении государственные средства. Затем, увольняемся из госорганов и «становимся на собственные ноги».
Всё не просто, а очень просто — Александр Иванович Корейко стоит за поребриком и нервно курит!
Рисунок 52. — Как поднялся интерес к судебным делам! Смотрите — сколько публики… — Простите, это не «публика», а подсудимые.
Такое явление было распространено чрезвычайно широко. Сотни и тысячи примеров того, как «ответственные работники» — коммерческие директора и другие деятели заводов, хозяйственных объединений, железных дорог, государственных и кооперативных торговых организаций, организовывали «параллельные конторы» — лавки, магазины, фирмы и целые акционерные общества — которые начинали якобы заниматься поставками, подрядами и прочими сделками с государственными органами.
Однако, всё это была фикция, прикрывающая открытые злоупотребления и прямую передачу государственных средств в частные руки.
Для наглядности можно привести несколько проверенных примеров из громких судебных процессов тех лет:
«Процесс Ленинградского военного порта», где было 125 подсудимых: служащие порта вошли в соглашение и украли 200 тысяч пудов топочного мазута — который вывезли и продали через специально организованную для этого частную контору Ижорскому заводу и другим предприятиям. При основании у этой частной «лавочки» не было ни денег, ни каких-нибудь других средств — а было только помещение в проходной комнате, одна пишущая машинка и секретарша умеющая на ней печатать двумя пальцами.
«Процесс Северо-Западных железных дорог», где было подсудимых 118 человек: Начальник отдела Северо-Западной железной дороги — сам производил поставки своему же отделу через подставное лицо и, сам же производит приёмку.
«Процесс Рауспирта» — 79 человек подсудимых: лаборанты Ленинграда за взятки получали из Рауспирта денатурированный спирт, который затем частные торговцы пускали на парфюмерию. Имея таким образом исходное сырьё дешевле чем у государственного треста «Жиркость», они демпинговали на рынке парфюма — продавая свою продукцию на 15–20 % дешевле государственной.
«Процесс Главного морского технического хозяйственного управления» с 64 подсудимыми: служащие Балтфлота открыли два магазина — которые торговали казёнными товарами из складов флота, вплоть до стратегических материалов из мобилизационных запасов…
Характерной чертой являлась длительность этих хищений. Например, в Ленинградском порту воровство продолжалось шесть лет, в Ленинградской таможне — пять лет, в Рауспирте и в Главном военно-хозяйственном складе — три года…. По каждому делу были привлечены, бывало по несколько десятков, сто и более человек госслужащих — с помощью которых всё и обделывалось.
Таких примеров, установленных позднейшими судебными процессами имевших место в жизни в 1921–1923 годах, можно было бы набрать не сотни, а тысячи!
Рисунок 53. «Новые советские» — хозяева жизни «лихих» 20-ых годов.
Результаты только 56 таких судебных процессов показывают — что только по ним государственного имущества было украдено примерно на 54 миллиона рублей золотом. Вообще же, общие потери промышленности от хищений только за первый год НЭПа — за 1921/22 годы, определились в пределах 150–200 миллионов.
Очень интересны и показательны цифры статистики по фигурантам таких процессов: из всех лиц, признанных судом виновными в этих злоупотреблениях и бывших государственными служащими, высшее образование имели 25 %, среднее образование — больше 50 %, низшее, являлись самоучками, или не имели никакого образования — менее 25 процентов.
Таким образом, около трёх четвертей тех государственных служащих, которые были активными организаторами воровства — являлись технической, юридической и всякой прочей «интеллигенцией».